Забыла уже как это, когда тебя хочет мужчина, очень сильно, что не готов ждать. Сломает все пароли, взломает коды доступа к моему телу и просто пойдет на таран.
В дверь стучатся.
— Я занят, — проходясь по моим ногам широкими ладонями, Игнат готовится сделать бросок кобры на мои губы.
— Это срочно, — шум за дверью не прекращается.
— Черт, — с неохотой отрывается. — Лежи смирно и будь паинькой. Жди своего мужчину. Я слижу весь алкоголь в баре с твоей шеи, — Льдов с наставлением озвучивает ближайшие планы на меня.
Дверь за ним закрывается и я вскакиваю, быстро подхожу к окну. Надо спасать свою шкурку пока не продырявили.
Открываю и понимаю, что высоковато для первого этажа. Сдираю с кровати простынь, креплю за кованую ножку постели и сдвигаю ее ближе к окну.
Хвост простыни развивается белым оперением вдоль стальных выступов. Бросаю веер вниз. Ручка на двери опускается.
Надо решаться…
Вдыхаю глубоко и замираю лёжа за широким диваном. Рванула в последний момент туда.
— Дьявол, сбежала, — произносит разъяренный Игнат, оглядывая оконный проем..
— Факир, найдем, — уверяет помощник и я тихо сглатываю в засаде.
— Длинноножка, зачем бежишь, меня больше только заманиваешь, — мысли вслух охотника перепугивают загнанную дичь, смешиваются с дымом пущенным в мою сторону. — Где ее гримерка? И выбрось эту дрянь, — Льдов обращается к помощнику.
— Привычка, — обескуражено заявляет верзила.
— Найди новую привычку, — строгая рекомендация Льдова одобрена ВОЗ. Удаляющиеся шаги мужчин дают надежду, что мне осталось чуть-чуть потерпеть.
— Не аристократы мы, — после этих слов разбойника вижу траекторию полета сигареты брошенной им, которая приземляется мне в ямку между ключицами.
Пошелохнуться боюсь, терплю, как окурок прожигает тонкую кожу.
— Надо было потушить, — шаги в мою сторону заставляют сжать зубы от боли.
— Змей, где застрял. Быстрее, — голос Льдова хмурый и завис свинцом у дверей.
— Ай, ладно, само потухнет, — еле тихо проговаривает помощник и закрывает дверь.
Сбрасываю окурок и слегка дотрагиваюсь до ожога, болит и подуть не могу, руками машу. Снаружи шум утихает, кажется, ушли.
Встаю и подхожу к двери. Рука зависла в воздухе над ручкой. С другой стороны ее кто-то надавливает вниз.
Я дергаюсь, но не успеваю добежать до спинки дивана, застываю, когда свет коридора разрезает мое тело на фрагменты. Медленно.
Я уже целиком видна и моя тень отброшена на кровать, как и мои призрачные надежды на спасение.
Спиной чувствую, что меня разглядывает пара мужских глаз. Они обжигают между лопаток, скользя вниз по позвонкам к ямочкам на ягодицах. Зверь не простит попыток бегства, сожрёт и не подавится. Не оборачиваюсь.
Я должна что-то начать делать для своего спасения, но тело предательски не считывает мои испуганные сигналы.
Животная аура страха заполняет всю комнату и не надышаться перед неизбежным. Он входит и закрывает дверь, не торопясь, с отсрочкой соблазна накинутся, движения неспешны и молчаливы.
Оброни хоть слово, дай зацепится за это, но временная контузия тела парализует желание к возражению.
Тишина делает воздух тяжёлым и замедляет дыхание. Хочу сорваться, но вот поздно трепыхаться.
Он наверное сейчас меня убьет, не меньше. Неторопливые шаги в мою сторону отсчитывают секунды до его победы и мои последние миллисекунды никчемны.
Я теряю волю к сопротивлению, просто выжидаю. Его руки покрывают меня, сжимают до боли, но такой приятной, тело приглушенно откликается и в животе зарождается сладкая истома.
Полумрак и тело истосковалось по мужской ласке. Разум здесь блокируется предательским возбуждением, порождающим необъяснимые чувства.
— Марта, что за самоуправство, — крадущимся голосом темноты оказался Николас.
— Ты напугал, — выдыхаю остатки одержимого страхом воздуха, как будто муж меня за чем-то непристойным застукал.
Продолжаю стоять спиной к нему, чтобы не выдать своего парадоксального состояния.
— Кого-то другого ждала, — делает интуитивные выводы.
— Нет, — вру не задумываясь своему любому гению. Я и взаправду не ждала, оно само пришло. Наваждение.
— Непривычно тихая ты, разомлевшая, — его слова колоколом моего уличения отстукивают.
Николас одним рывком стягивает топ вниз и он безвольной тряпочкой, широким поясом на талии теперь отсчитывает нулевой километр страстного периметра моего верха.
Прохлада ветра из открытого окна и его дыхание смешиваются и будят мои мурашки.
— Послушной надо быть, — его руки одаривают мои запястья теплотой горячей крови.
— Ты видел меня уже голой, так не честно, — пытаюсь перекроить возбуждение, которое породил в моей голове другой мужчина.
— Кто сказал, что честно играем? — его руки проходятся вверх, огибая ключицы и задерживаются на шее, разминая позвонки. Млею от затаенного дыхания на затылке.
— Тогда пощады не жди, — триумфально скалюсь собственным язвительным ремаркам.
— В жизни пощады не просил. Какая грозная. Мне начинать бояться? — кусая в изгиб шеи, он очерчивает линию подбородка и оттягивает пальцем нижнюю губу, заставляя мой рот приоткрыться.
