Ника молчала, кусала губы, о чём-то напряженно думая. При чём вид был такой, будто таблицу умножения вспоминала или теорему Пифагора доказывала. Миленькое личико стало непривычно серьёзным, сосредоточенным. Надо же, вот бы на работе такое усердие увидеть хоть раз.
– Давай, детка, говори…. Сэкономишь мне много времени, – хотелось встряхнуть её, чтобы сбросить эту дебильную молчаливость, несвойственную ей. – Вероника!
Пришлось повысить голос, чтобы привести её в себя. Сжал её пальцы и потянул на себя, заставляя в глаза посмотреть.
– Она ушла, Герман Львович…
– Куда? – я достал телефон, чтобы набрать её номер.
– Она выключила телефон!
– Бля*ь! – схватил пиджак и уже хотел было выбежать, как ледяные ладони Вероники сжали моё запястье.
– Гера, найди её! Слышишь? Найди Сеню! – она абсолютно откровенно переживала за Ксюшу, косясь на растерянную подругу, при которой не хотела говорить причин. Чёрт… Придётся в детектива поиграть.
– Найду…
Выскочил из бара, натолкнувшись на огромную толпу, выстроившуюся в хаотичную очередь, чтобы попасть в модный бар. Сука! Гребаная Пятница… Город просто кишел зеваками, решившими отметить конец рабочей недели.
Влез на пожарную лестницу, отмахнувшись от охранников, уже несущихся в мою сторону. Смотрел поверх голов, пытаясь найти мою странную девчонку, но бестолку: сотни голов мельтешили по центральной улице, скрывая нужную мне в своей бестолковой суете.
– Приплыли…
Вновь и вновь набирал её номер, пытаясь силой мысли оживить выключенный аппарат. Сердце заходилось в тревоге, а ноги сами несли меня по тротуару, расталкивая толпу.
Сбежала. Опять сбежала, будто я ей по пальцу откусываю при каждой нашей встречи.
– Керезь, падла, ты где? – рычал в трубку Лёва. – Петров уже тут!
– А Царёв?
– Саня сразу сказал, что не приедет, а у Королька семейный хоккей!
– Лёвка, давай сам выкручивайся, – остановился на перекрёстке, пытаясь понять, куда двигаться дальше. Ну не могла моя Золушка в красных лодочках убежать так далеко! Значит, здесь где-то. Крутился на месте, читал вывески, игнорируя возмущенные сигналы водителей, вынужденных объезжать меня, но поху* было. Как ищейка, пытался найти хоть малейший след Мишель, практически не слушая тонны нецензурной брани в трубке.
– Гера, ты шутишь? Ты просил Петрова за ноздри привести? Я привёл! Остальное – твое поле деятельности. Не умею я на ухо так присаживаться…
– Лева! – прикрикнул я. – Дела у меня, пиз**ц какие важные. Поэтому слушай план: накидать Петрова, увеселить до зелёных сопелек, чтобы он даже не чухнул, что меня не было, а потом домой доставить в целости и сохранности. А я завтра все улажу. Лёва, друг… Я слово даю, что завтра все будет чин-чинарём!
– Тебе помощь нужна? – внезапно Лёва перестал рычать и понизил голос.
– Нет. Справлюсь, но спасибо.
– Ладно, будет сделано в сопли… Бедная моя печёнка, а я только матушке пообещал не пить…
Лёва даже договорить не успел, как я вырубил телефон. Голова загудела, а руки сжались в кулаки, потому что прямо сейчас через затемненное стекло бара я смотрел на Сеню. Девушка сидела за круглым столиком, пила какую-то бурду кислотно-жёлтого цвета, выбрасывая соломинки из бокала прямо на пол и так весело хохотала…
Ох, как бы я хотел, чтобы она просто умом тронулась и смеялась над собственными пьяными мыслями… Но нет! За соседним столиком сидел какой-то хер моржовый, и что-то нашептывал ей, склоняясь все ближе и ближе. И как только его уродский шнобель коснулся её пушистых волос цвета молочного шоколада, у меня внутри все взорвалось!
Неконтролируемая ярость уже несла меня в темное помещение бара. Я практически раскидывал посетителей, не сводя взгляда с цели. Пальцами сжал длинный мясистый нос, поддел за ноздри и не без удовольствия потянул мужика наверх.
– Привет, милая, – я обнял за плечи растерянную Ксюшу, прижал к себе и поцеловал в макушку. – Скучала?
– Отпусти, мужик! – хрипел мой «улов», стараясь встать на цыпочки, чтобы облегчить боль. – Я ж не знал, что баба занята.
– Отпустить? Отпустить?! – я даже говорить не мог, захлебываясь в гневе, что раскаленной лавой текла по венам. Меня трясло от одной только мысли, что мог не найти её, как сумасшедшего. Перед глазами все плыло, я продолжал прижимать голову Сени к себе, как пилюлю успокоительную, но не помогало… Лишь когда она стала хватать меня за руку, пытаясь обратить на себя внимание, смог вдохнуть, осознав, что и не дышал до этого…
– Гера! Гера, отпусти! – Сеня лупила меня по груди, пытаясь вырваться из мертвой хватки. Отпустить? Мышцы стали каменными, пальцы стали сжиматься, а на душе хорошо становилось от усиливающихся криков ублюдка. – Отпусти его, Гера… Его! Не меня…
– Как скажешь, – отшвырнул упырка, по пути вытерев пальцы о его футболку. В нашу сторону уже летела охрана, перекрывающая музыку шипением своих раций и редкими вспышками мата. Как только я повернул голову, мужики колом замерли… А потом и вовсе исчезли с глаз моих долой, признав в разбушевавшемся посетителе начальника.
