– Ну, чё пьем? – я отпустил Ксюшу, пробежался пальцами по скуле, шее и опустил ладонь на плечо, чтобы и дёргаться не смела. Нет у меня настроения на фокусы эти. Поднял бокал, жижа в котором больше была похожа на химозную незамерзайку, собственно, и пахла соответствующе, поэтому и отправилась в цветочный горшок, как удобрение пушистому искусственному фикусу. Ему все равно…
Сеня молчала… Смотрела на меня своими огромными карими глазами, иногда смахивая слезы, что мешали фокусироваться. Бросил предупреждающий взгляд на стонущего мужика, тот аж взвизгнул и исчез в толпе, освобождая пространство для мысли. Вот так хорошо. Зона со столиками у окна опустела, посетители так тонко чувствовали мою потребность к уединению, решив переместиться в другую часть бара.
Высадил сигарету, бросив окурок в стакан, прикурил новую и только тогда ощутил спокойствие, разливающееся по телу. Крепко сжимал её за плечо, чтобы не вздумала убежать, и смотрел в окно. Небо стало затягиваться чёрными грозовыми тучами, вдалеке сверкали молнии, а ещё через мгновение на пыльные улицы города обрушился ливень. Даже через окно был слышен визг прохожих, хаотично разбегающихся, чтобы спасти выходные наряды. Люди щемились к фасадам зданий, бросались наперерез жёлтым машинам с шашечками, заполняли козырьки магазинов и ресторанов. Город стал стремительно пустеть, обнажаясь для пузырящихся дождевых потоков.
– Я вот всё думаю… думаю…
– Нельзя так много думать, Гера, голова лопнет, – внезапно огрызнулась Ксюша, пряча улыбку в ладошке. И эта её почти детская выходка взбесила меня ещё хлеще, чем те ноздри, в которые можно теперь кабачки вставлять будет! Смешно ей? Смешно? Стиснул челюсть, чтобы не взорваться фонтаном мата или просто не сжать её маленькое личико в своей руке, потряхивающейся от гнева. Дыши, Гера… Дыши…
– Если позволишь, я всё же воспользуюсь своими скудными извилинами, – махнул администратору парой купюр, подсунул их под пустой бокал и закурил, подмигнув понятливому парнише. Затянулся резко, наполнил легкие ядом и затаился. Не помогло… – Какого хуя ты, девочка моя, постоянно убегаешь?
– Что, не нравится? – Сеня пьяненько качнулась, не попав локтем по столу, и практически рухнула на меня, утыкаясь моськой в грудь. – Ты сам меня научил бояться. Как собачку дрессировал… Ментор он, видите ли! Ты секс-террорист!
Девочка моя перестаралась… Не с характеристикой, нет… С громкостью, сцуко, своего эротично-страстного голосочка. Толпа танцующих, а также тихие алкоголики за стойкой бара резко обернулись в нашу сторону, как по щелчку.
– Приятно познакомиться, – громко рассмеялся я, обводя взглядом каждого. Потребовалась пара секунд, чтобы посетители посмеялись и вновь вернулись к своим делам.
– Черт! – запищала она, сползая в кресле так, чтобы её не было видно за широкой велюровой спинкой. Закрыла лицо ладонями, пряча красные пятна смущения. – Я постоянно попадаю из-за тебя в странные ситуации.
– Ты не ответила на вопрос. Какого … ты убегаешь?
– Я не буду с тобой разговаривать! – Мишель соскочила со стула, прижимая те самые красные лодочки к груди и рванула к выходу. Её тонкая фигурка ловко лавировала между столиками и гостями, пережидающими непогоду, в очередной раз ускользая от меня.
Ну, нет… только не сегодня!
Рванул за ней, потому что иначе быть просто не могло. Толпа сама расступилась, выпуская меня под ледяной водопад. Костюм вмиг намок, в туфлях хлюпало, но я продолжал идти следом, изредка затягиваясь сигаретой, которая быстро потухла.
Сеня бежала по тротуару босиком, намеренно прыгая по лужам. Хохотала взрыву брызг, оседающих на стройных ногах, улыбалась очумевшим людям. Всё равно ей было, что они думают, просто веселилась, как ребёнок. Я замер, не понимая, что делать: забросить её на плечо, как в прошлый раз, или плюнуть, оставив наслаждаться этим своим безумием?
– Не сможешь, Гера… – шептал, продолжая медленно идти следом. Жмурился, наслаждаясь игривым смехом, улыбался, наблюдая за её танцем с дождем. Ливень упругими струями скользил по лицу, шее, груди и мочил ткань, делая её послушней, чтобы дать мне время насладиться соблазнительными изгибами.
Наверное, мы были похожи на сумасшедших: смеющаяся через силу девчонка и придурок, бредущий за ней следом.
Но не мог я остановиться! Не мог! И свернуть не мог! Как умалишенный, глазел, боясь пропустить хоть одну гребанную эмоцию, что была дороже всего. Просто бежит и радуется дождю, не сжимается, не прячет взгляд, а просто радуется какому-то гребаному дождю.
– Исчезни, Гера! – орала она сквозь смех. Кружилась, смахивая прилипающие к лицу пряди, чтобы в глаза посмотреть. – Слышишь?
– Что ты от меня хочешь? Что? – закричал я, хватая её за локоть. – Когда человек убегает, значит, хочет, чтобы его догнали. Скажи мне, Мишель! Прямо сейчас скажи, для чего мне всё это?
