— Почему ты не пользуешься возможностью, пока она существует?
Я невольно закатываю глаза и едва сдерживаюсь, чтобы не нагрубить.
— Даже знать не хочу, о чем ты сейчас, — отвечаю я, целуя подругу в щеку, и спешу к стоянке. Если верить приложению, такси уже ожидает. — Мне пора.
— Ты опять на такси? Брат бы давно мог купить тебе машину…
— Пока, — тяну я, заглушая очередной совет подруги. Юля иногда просто невыносима.
Желтая машина действительно ожидает у въезда. Я сажусь на заднее сиденье и тут же расслабляюсь. Закрываю глаза, прижимаясь лбом к стеклу.
— Приехали, — сообщает мужской голос, врываясь в мой сон.
— Спасибо, — бормочу я, открывая глаза и осматриваясь. Водитель остановился в трех домах от нашего. Ничего, хоть подышу свежим воздухом. Последние дни я провела за письменным столом.
О затее я жалею сразу, как покидаю теплый салон автомобиля. Морозный воздух пробирается сквозь несколько слоев одежды. Я накидываю капюшон шубы, жалея, что решила сегодня надеть юбку, бегу вдоль забора, прикрыв лицо от ветра рукой.
Мне кажется, что я слышу, как кто-то зовет меня по имени. Хочу обернуться и ощущаю грубую хватку на своей руке.
— Лиза! Я долго буду за тобой гнаться? — с недовольством спрашивает меня мама, обдавая парами алкоголя. Свежими парами.
— Ты что тут делаешь? — спрашиваю я, совершенно забыв о морозе и ветре.
— В смысле что я тут делаю? Тебя жду!
Мне больно смотреть на нее. На то, во что она превратилась. Она же была очень красивой. И я на нее похожа. А сейчас грязные спутанные волосы, потеки туши под глазами, черный пуховик не по размеру, старые растоптанные сапоги.
— Мам, может, хватит? А?
— Что хватит? — она хмурится.
— Пить, — отвечаю прямо.
Раньше я боялась говорить такие слова, могла и получить в ответ. Но когда брат забрал меня к себе, мама стала побаиваться распускать руки при наших редких встречах.
— А что мне делать? — спрашивает она зло. — Этот сучок забрал тебя у меня! Спрятал! Выкрал! Мой смысл жизни. Моя доченька, — она тянется ко мне грязными руками. Мама точно падала, пока добиралась сюда. На ладонях подсохшие следы земли.
— Мам, хватит, — прошу я. — Я прекрасно помню, как ты выменяла меня на…
— На что?! — перебивает мама.
— На деньги! Тебе нужно было погасить кредит за твоего друга, — я изображаю кавычки.
— Неблагодарная дрянь, — выпаливает она тут же. — Да если бы не я, то что бы ты сейчас знала? А?! Думаешь, училась бы? В шубке разгуливала? Нет, — тянет она в издевательской манере. — В местной забегаловке полы мыла или пиво разливала и терпела гадкие шуточки.
Миру почему-то показалось, что слишком мало унижений на сегодня. В конце улицы появляется автомобиль Сизова.
— Мам, пожалуйста, давай ты пойдешь домой. У меня есть немного денег, — я начинаю рыться в сумочке в поисках кошелька.
— У тебя и немного? — хмыкает мать. — Я что, слепая? Ты посмотри, во что ты одета. И дом, — она машет ладонью мне за спину.
— Ты прекрасно знаешь, что все это не мое. Это Марка, — я достаю купюру и протягиваю маме.
Она выхватывает кошелек из рук, проверяет отдел, спрятанный под замочек, а потом вытрясает монетки. В это время автомобиль останавливается около нас, окно приоткрыто. Я знаю, что Слава наблюдает, но игнорирую его присутствие.
— А вообще, — мама пихает кошелек обратно мне в руки, — могла бы и поздравить собственную мать с новогодними праздниками.
— Поздравляю, мам, — говорю я тихо. Мне хочется только одного — умереть.
Мама цыкает, дергает с моей шеи платок, запихивает его себе за пазуху.
— Спасибо, доча, — поет ласково, касаясь мокрыми губами щеки.
— Не за что, — отвечаю я на автомате.
Слава выходит, размашистым шагом обходит автомобиль.
— Что здесь происходит? — спрашивает холодно.
— Да ничего. Вот с дочей говорили, — отвечает ему мама.
И она словно становится меньше перед Сизовым. Чуть сутулится, вжимает голову в плечи. Чувствует, что мужчина может принести множество неприятностей.
— Лиз? — он обращается ко мне.
— Все нормально, — роняю я, не поднимая взгляда.
— А деньги?
— А что деньги? Дала доча немного денег, разве это преступление? — лебезит мама.
— Давай не будем. Я видел, как Лиза «давала» тебе деньги, — он протягивает руку. — Верни. Не заставляй применять силу.
— Оставь, — я перехватываю мужскую ладонь. Накрываю ее своей и сжимаю со всей силы. — Не нужно.
Слава переводит на меня непонимающий взгляд.
— Ты зачем сейчас это делаешь? Она же так и будет тебя подкарауливать. Требовать денег или выпивки. Ты думаешь, что алкоголики имеют совесть? Я видел таких…
— Вот не нужно говорить грубости, — возмущается мама, но не забывает при этом отступать. — Все имеют слабости. И если я выпила днем, это не повод называть меня алкоголичкой.
— Мам, уходи, — прошу я.
— Позже ты пожалеешь об этом, — Слава указывает на спину моей матери. — Я сейчас это говорю не просто для того, чтобы доказать свою правоту. Предупреждаю. Когда ты все же решишь ей отказать, а у нее будет жуткий опохмел, ваша встреча может закончиться не так мирно.
