— Ты, конечно, сестра Марка. Неразумная малышка, но не делай так больше. Я же могу…
— Что? Что ты можешь? Ударить меня в ответ, да?!
— Нет, не выдумывай.
— Лучше бы ударил! — произношу я, наблюдая, как он склоняется и целует мои сжатые в кулак пальцы. Так просто, словно делает это каждый день. — Отпусти!
— Отпущу, когда ты выслушаешь и дашь ответ, что меня устроит.
— Я не буду ничего тебе обещать!
Мужчина игнорирует мои слова.
— Вчера Сережа оставил тебя в опасности. Сбежал, когда приехали менты. Ему не место рядом с тобой.
— А кому место? — спрашиваю я из чистого упрямства. Подробности ночи я помню урывками и, когда и при каких обстоятельствах ушел Сережа, не знаю.
Слава не торопится с ответом. Изучает меня, словно впервые видит. Чуть отталкивает, чтобы мазнуть взглядом по едва прикрытым футболкой бедрам.
— Кто-то другой, — говорит, отворачиваясь. — Кто-то более надежный и ответственный.
— Тогда мне придется остаться одной, ведь я не знаю такого мужчину, — мне хватает сил на фразу, перед тем как я забегаю в ванную и сползаю спиной по закрытой двери.
Я вновь игнорировала присутствие Славы в своей жизни. В который раз? Уже и не смогу назвать точную цифру. Здоровалась и уходила, если не удавалось избежать встречи, но чаще прокрадывалась в свою спальню и спускалась только тогда, когда он уезжал.
Не могла его видеть.
Это больно.
Каждая встреча.
Каждый взгляд.
Даже простое «привет» мучило меня. Так зачем страдать?..
Ночь, проведенная в квартире мужчины, была последним разом, когда мы полноценно разговаривали друг с другом. Слава больше не писал, когда не мог дозвониться до Марка и, кажется, совсем забыл о моем существовании. Но это и к лучшему. Его слова больно ранили меня. И если тогда я считала их сказанными специально, чтобы оттолкнуть, то сейчас они казались очень даже искренними.
Да и наша дружба с Юлькой стала какой-то ненастоящей. Теперь мы общались только в стенах университета. Она больше не звала меня в гости, а я и не напрашивалась.
С Сережей мы расстались на следующий день после вечеринки. Юля подтвердила слова Славы, рассказала, как он подливал крепкий алкоголь мне в вино. И что он действительно бросил меня в тот вечер. Парень предпринял несколько попыток извиниться, как-то загладить свою вину, но… Даже если бы не случившееся, я бы не смогла продолжить встречать. Я ничего к нему не чувствовала. Да, не было неприязни и отвращения, когда он целовал меня или касался, но разве такими должны быть отношения?.. Сомневаюсь.
Я все больше провожу времени за учебой. И все меньше хочу выходить за пределы своей комнаты. Даже брат обращает внимание на мою замкнутость.
— Не хочешь съездить к речке? — спрашивает он. — Снимем домик на выходные.
— Вдвоем?
— Пригласи подругу, — я неопределенно кручу головой. — Я тоже не откажусь от разгрузки. Ты ведь не хочешь пропустить весну? Вы с Юлей посплетничаете, а я порыбачу, может, Сизов заедет.
— Нет! — вырывается у меня. Последнее, о чем я сейчас мечтаю, так оказаться со Славой в одном доме. Лицом к лицу. Даже если он приедет всего на пару часов и будет изображать хорошего друга, максимально игнорируя меня. — Мне нужно готовиться к экзаменам, — спешу исправить ситуацию. — Давай лучше после экзаменов. Хорошо?
Марк не обращает внимания на мою нервную реакцию.
— Без проблем, — отвечает он.
Но она не укрывается от Ирины — нашей помощницы. Я ловлю на себе ее внимательный взгляд. Да и после того, как брат ушел, женщина подходит ко мне и тихо интересуется:
— Лиз, у тебя точно все хорошо?
— Конечно, теть Ир, — отвечаю я.
— Ну сколько я просила не называть меня так. Просто Ирина, — она присаживается рядом и улыбается. — Ты поссорилась с Юлей?
— Нет.
— Или дело в мальчике?
— И да, и нет, — отвечаю я, смутившись. Трудно назвать Славу мальчиком.
— Не хочешь рассказать?
Очень хочу! Но вряд ли меня кто-то поймет. Вновь укажут на возраст, назовут ребенком и посмеются. А брат еще будет жутко злиться. И еще неизвестно, на кого больше: на меня или на Сизова.
— Нет, спасибо, теть Ир. Там ерунда.
— Ну смотри, — женщина поднимается на ноги, я думала, она вернется к работе, но она обнимает меня, прижав голову в груди, целует в макушку и шепчет: — Скоро твое сердечко перестанет вспоминать о нем.
Я не знаю, как реагировать на слова Ирины, на то, что мои чувства не оказались для нее тайной. Неужели все так очевидно?
— Надеюсь, — шепчу я, смаргивая слезы.
— Тише, — она проводит ладонью по плечам, когда по моему телу пробегает дрожь. — Твой брат ничего не видит. Слеп, как все мужчины.
— Я очень на это надеюсь.
— Если бы он что-то знал, то не позволил бы Вячеславу Львовичу появляться в этом доме. Ты уж поверь.
— Вы же не скажете?.. — спрашиваю я, взволнованно всматриваясь в женское лицо.
— Ну если не сказала раньше, зачем я буду говорить теперь? — отвечает она, ласково улыбаясь. — Да и у Вячеслава Львовича вчера родился сын. А это еще одна причина, чтобы поскорее забыть о нем. Ты же не из тех девочек, что будут разрушать семью.
— Родился сын? — переспрашиваю я, отпрянув и ожидая ответа.
