Осколок бомбы располосовал ему живот. Он умер по пути в тарнопольскую больницу. Свидетели этого случая говорят, что его последние слова были такими: «Я знаю, что мне пришел конец. Жаль только, что я в него не попал». Первые жертвы. Гибель пулеметчика подействовала на всех угнетающе.
Поручик Шмольдас записал коротко:
«…тяжело ранило одного сержанта и легко одного поручика. В 19 часов был назначен отход из Глубочека, но когда личный состав построился, поступило распоряжение начать марш завтра».
Напряжение растет, оно буквально висит в воздухе. Немцы приближаются, а чехословацкий легион торчит в Глубочеке. Подполковник Свобода послал связного капитана Швейтцера в Зелешчик, где укрылось польское правительство, а вместе с ним и дипломатический корпус. Капитан должен был найти чехословацкого посла Славика и сообщить ему, что подполковник Свобода, исходя из создавшейся ситуации, имеет намерение спасти часть путем отступления на румынскую или советскую территорию. Связной возвратился и доложил Свободе, что посол согласен с его намерениями. Славик, сказал он, отдает предпочтение России, потому что он предварительно обсудил уже этот вопрос с советским послом и военным атташе полковником Рыбалко. Чехи и словаки будут приняты на советской земле как союзники и друзья.
Во время налета на Глубочек Свобода был в Тарнополе, где он добивался разрешения на марш. Однако командира корпуса не оказалось на месте, а начальник штаба без командира не решился отдать соответствующий приказ. Они договорились, что группа будет ждать приказа у телефона.
Возвратившись в Глубочек, Свобода узнал, что там произошло в его отсутствие. Все уже не находили себе места от волнения и неопределенности и желали только одного — поскорее покинуть опасное место. Тянуть время дальше было никак нельзя. Подполковник Свобода, глубоко тронутый гибелью сержанта Грюнбаума, готов к немедленному выходу группы из Глубочека. Однако к вечеру неожиданно приехал генерал Прхала. Сначала он согласился с решением Свободы, но, узнав, что ситуация в районе Львова улучшилась, приказал ждать до следующего дня.
На другой день он лично поехал в Тарнополь договариваться о сохранении группы. Очевидно, договориться с поляками ему не удалось. Вот что говорит нам дневник. Шмольдаса:
«16 сентября, суббота. В 9 утра было построение, на котором нам сообщили, что Глубочек мы покидаем в 18 часов. Вечером в указанное время все построились, но нас распустили по домам…»
Утром следующего дня над деревней пролетели девять немецких бомбардировщиков и сбросили бомбы. Были убиты две женщины и мальчик. Генерал со своей свитой сел в автомобиль и уехал. Поехал будто бы к послу Славику договориться об отводе чехословацкой военной группы из Польши. Солдаты, дежурившие в тот день у радиоприемника, услышали сообщение московского радио о том, что польское государство прекратило существование и советские войска, исходя из этого, занимают Западную Украину и Белоруссию, чтобы защитить жизнь и имущество украинского и белорусского населения.
Подполковник Свобода уже не хочет ждать согласия тарнопольских военных властей. Он решает вести группу навстречу Красной Армии. Речь идет о сохранении жизни бойцов, за судьбу которых он несет ответственность. Искать спасение в Румынии казалось ему делом ненадежным. Немцы могли бы потребовать у румынского правительства их выдачи, и оно едва ли отважилось бы отвергнуть такое требование. Единственным надежным укрытием в сложившейся обстановке является СССР. Он сообщает о своем решении по телефону командованию корпуса в Тарнополе. Обмен словами на повышенных тонах с каким-то важным господином на другом конце провода. Чехословацкой группе запрещается продвижение на восток, где осуществляются операционные передвижения польских частей. Она может двигаться только через реку Серет к румынской границе. Но подполковник Свобода уже решил.
Он отдал приказ строиться. В 18 часов, когда уже начинает темнеть, группа наконец покидает Глубочек Вельки.
Отакар Ярош идет в голове колонны. В руке его потертая сумка, в которой сложены все его пожитки. Губы Яроша плотно сжаты, глаза настороженно смотрят в темноту. Горизонт вдали слегка посветлел, с той стороны слышится шум каких-то моторов. Ярош оглядывается по сторонам. Рядом идут его друзья и товарищи — неспокойные, настороженные. Темнота сейчас не является их союзником, наоборот — она может их здорово подвести. Временами с неба сыплет мелкий осенний дождь.
