«Он с самого раннего возраста был бесстрашный. Не боялся темноты. Помню, как он совсем маленьким мальчиком бегал ночью за врачом. Ота любил играть с маленькими детьми, но со своими сверстниками, бывало, и дрался…»
Одним словом, он такой, какой есть. И никогда не будет другим.
Причина стрельбы в деревне Раковиец, конечно, быстро выяснилась. Передовой отряд красноармейцев, установив, что в деревню входит какая-то колонна, решил, что это вооруженная группа польских националистов, которые, воспользовавшись хаосом, возникшим накануне окончательного развала польского государства, бродили по еще не занятой территории на востоке, нападая на украинские и белорусские деревни, колонны красноармейцев. Никто из чехов и словаков не был убит или ранен, потому что советские солдаты вели, по сути дела, предупредительный огонь.
Главным в данную минуту было то, что группа чехословацких военных эмигрантов достигла цели своего марша. Она встретилась с Красной Армией, избежав пленения быстро продвигающимися немецко-фашистскими войсками. Штабс-капитан Фанта сообщил советскому командованию, что по поручению подполковника Свободы он ведет бойцов чехословацкого легиона на советскую территорию, где они хотят попросить политического убежища.
Произошло то, что обещал полковник Рыбалко. Чеха и словаки были приняты как союзники и друзья.
Они сложили в кучу оружие — старые винтовки системы «Маузер», выданные им для несения караульной службы и несколько пулеметов. Бойцы избавились и от различных военных материалов, которые в данную минуту были им ни к чему, и немного отдохнули. К ним наконец пришло спокойствие. Они с интересом осматривали солдат в длинных шинелях и с островерхими буденовками на голове, пытались вступить в разговор с ними. Красноармейцы сначала посматривали на них с подозрением.
— Чехословацкий легион? Что это такое?
— Войско.
— Ага, значит, армия. Понятно. А почему на вас нет формы?
— Нам ее еще не выдали, не успели.
— А что вы делаете здесь?
— Мы хотели сражаться против немцев, за освобождение нашей республики, понимаешь, товарищ?
— Да, да, я понимаю. Но почему только сейчас, почему не в прошлом году?
— Мы маленький народ, видишь, в чем дело.
— Чепуха! Наша Красная Армия пришла бы вам на помощь. У нас на Украине стояли дивизии в полной боевой готовности… А вы не захотели… Нет, не вы, а ваше капиталистическое правительство не захотело, правильно я говорю?
— Конечно, народ бы стал воевать за свою родину и с радостью бы принял вашу помощь.
Образовались группки беседующих, радостные рукопожатия прерываются возгласами.
— Вы прекрасные ребята, как хорошо, что мы попали к вам! Я коммунист, понимаешь?
— Член Коммунистической партии?
— Нет, я коммунист в душе…
— В таком случае, ты еще не коммунист. Коммунист гордится своим званием…
Многие интересовались, объявил ли Советский Союз войну Германии.
Ответ разбил иллюзорные надежды чехословацких эмигрантов — не объявил.
— Почему? Советский Союз не хочет войны. Это только империалистам нужна война. С помощью войн эксплуататоры решают свои споры.
— Но… фашистская Германия должна быть разбита, иначе нельзя освободить нашу Чехословацкую республику.
— Вашу республику освободит социалистическая революция. Нужно сражаться за революцию.
Они не понимали того, что говорили красноармейцы. Во всяком случае, большинство из них — это точно. Они не знали, что такое социалистическая революция.
Настроение как после пожара. Польско-немецкая война кончалась, и в ее угасающем пламени сгорели почти все их надежды. Они сохранили только свои жизни да слабый лучик веры, что еще не все потеряно. Может быть, кто-нибудь из них в ту минуту и горько сожалел о том, что покинул свой дом, родину ради того, что сейчас становилось невозможным делом. Солдат мучило разочарование, безнадежность, и от этого внутри у них накапливалась злость, которая каждую минуту могла взорваться как пикриновая кислота. Их раздражение и нервозность читались у них на лицах и проявлялись в их поступках. Кое-кому стало казаться, что пора кончать эту игру в солдатики. Дисциплина заметно упала. Чехословацкую часть снова охватила волна раздоров и конфликтов. При этом высокомерие некоторых офицеров прямо-таки выводило бойцов из себя, что могло однажды кончиться нежелательными последствиями. Кроме того, в кругу этих самых офицеров все чаще раздавался ропот, что во всем виноват подполковник Свобода, приведший их в Советский Союз. Какого дьявола мы здесь ищем? Почему не пошли в Румынию? Ведь оттуда можно перебраться во Францию!
Отакар Ярош думает иначе. Он помнит, что сказал ему брат Иржи в тот день, когда они виделись в последний раз: «Я не советую тебе идти на Запад, ведь они нас предали. Иди в Россию, это славяне, которые нас понимают».
