Несмотря на то что у нее было много работы, пожилая женщина пришла на перрон, чтобы проводить чехословацких бойцов на фронт. Он увидел ее в толпе провожающих и, конечно, подошел к ней. Мария Макаровна поцеловала его по-матерински:
— У меня на фронте два сына, офицеры. Вы, Отакар Францевич, будете третьим…
— После войны я приеду к вам в Бузулук. Советский Союз стал для меня второй родиной.
Паровоз, пыхтя, тащил состав по заснеженной местности. Девушка, дежурившая в ночь на 2 февраля у радиоприемника в штабном вагоне чехословацкого фронтового эшелона, первой услышала сообщение о победе под Сталинградом. Ее рука быстро скользила по бумаге. Прослушав это важное сообщение, она тут же разбудила весь вагон. На следующей остановке новость разлетелась по всему поезду. В вагонах послышалось пение, возгласы «ура!» В ту ночь никому не хотелось спать. Такая победа! Бойцы были возбуждены и восторженно говорили: «Крепко досталось фашистам. Хорошую трепку получил Гитлер! Теперь с ним разговаривать легче! Триста тысяч солдат и офицеров и фельдмаршал! Хороший котел!» Редактор батальонной газеты быстро набрасывал статью для специального выпуска.
Это сообщение поразило весь мир.
Не было никакого сомнения в том, что под Сталинградом победили высокие морально-политические и боевые качества красноармейцев, советское военное искусство.
Двумя днями позже на одной из станций разведчики увидели яркий транспарант:
«Мы дарим нашей Красной Армии 10 танков!»
Кто-то из них воскликнул:
— Советские люди отдают все фронту, а как же мы?
— Ребята, а что если нам тоже организовать сбор денег на танк?
— Это неплохая идея. Танки бы нам, конечно, не помешали. Я — за.
— Сколько может стоить танк?
— Думаю тысяч пятьдесят.
— Ну, тогда можно попробовать. Если каждый в батальоне даст по сотне… мы спокойно наберем на два.
— Почему по сотне? Пусть каждый даст столько, сколько может.
— Ну так что, кто сколько может?
Бойцы шарят по карманам, бросают в шапку, положенную на нары, деньги.
— Даю только полсотни, больше у меня нет.
— Я даю сотню, зачем мне деньги на фронте?
— Хорошо! Кто следующий? Сдавайте на наши танки, кто сколько может…
Весть о том, что разведчики собирают деньги на танки и набрали уже три тысячи рублей, быстро разнеслась по поезду… Их поддержали остальные взводы и роты. Движение по сбору денег ширилось. Через несколько часов было собрано уже десять тысяч рублей, но сборы все продолжались. Подразделения соревновались между собой, кто сдаст больше. Тихий скромный солдат Васил Дуб подходит к надпоручику Ярошу:
— Я дам на танки пятьсот рублей.
И другие бойцы лезут в карманы. Иначе ведь можно и опозориться.
Ярош вспомнил свою хозяйку Марию Макаровну. Одну из ее дочерей, врача по профессии, послали на работу куда-то на Дальний Восток, сыновей родина призвала на фронт. Старший погиб под Москвой.
Однажды, когда как раз разгорелись самые тяжелые бои под Сталинградом, он встретил ее в городе.
— Куда спешите? — спросил он.
— На почту.
Очевидно, она идет отправить письма сыновьям, подумал Ярош и предложил ей помощь.
— Нет, это я должна сделать сама. — Заметив его непонимающий взгляд, она рассказала ему, зачем спешит на почту. Оказывается, Мария Макаровна продала все свои украшения, изделия из серебра и обручальное кольцо и полученные деньги шла отослать в фонд обороны.
— Правительство все нам вернет после войны.
То, что тогда Ярошу сказала пожилая женщина, произвело на него такое впечатление, что он долго еще стоял, глядя ей вслед. Это воспоминание было мимолетным, в следующее мгновение Ярош без всякого колебания решительно сунул руку в нагрудный карман и вытащил кожаный бумажник. Он отдал все деньги, какие в нем были.
На каждой остановке бойцы несут в штабной вагон шапки, полные денег. К вечеру таким образом было собрано пятьдесят тысяч рублей. На один танк денег уже хватало. Он будет называться «Лидице», это уже решено.
Однако бойцы хотят продолжить сборы. По их мнению, танков должно быть два. И второй получит название «Лежаки».
Волна восторга, вызванная горячим желанием приобрести собственные танки, еще не схлынула, а радист в штабном вагоне снова склоняется к светящейся шкале радиоприемника, чтобы было лучше слышно в царящем там шуме. Он делает предупредительные сигналы рукой. Тише, мол! Замолчите! И быстро записывает сообщение станции Коминтерн, передающей на волне 1753 метра.
— Это о нас! — воскликнул он взволнованно и читает вслух то, что только что записал:
«В эти дни на фронт отбыла чехословацкая воинская часть, сформированная в СССР из чехословацких граждан, которые в минуту вероломного нападения Германии на СССР находились на советской территории. Частью командует полковник Свобода».
4 февраля 1943 года. 12 часов дня. Уже несколько часов поезд стоит на станции Ольшанск.
