Конкретней говоря о науке, как о логике ищущей отрицания, следует сказать следующее. Научный метод не направлен на субъективную истину, на биологическую точку зрения, на собственное 'геополитическое' воззрение, на поиск односторонней выгоды, он попросту показывает то, что есть. Вот и всё. И если учёный или система нахождения знания научным методом являются агрессивным по отношению к вашему мировоззрению, то это вина уж точно не учёных. Если вы хотите самостоятельно летать, а основополагающие законы физики, открытые Ньютоном и Эйнштейном, не позволяют этого сделать, то в этом виноваты не учёные. Если вы желаете быть некогда совершенными, а законы эволюции, палеонтология, генетический анализ ДНК не позволяют думать так, то в этом так же не виноваты учёные. Учёные попросту не могут говорить не правду, они рационально авторитетны, ибо они всегда используют проверку и просят, позволяют использовать её всем людям. Учёный не чего не выдумывает, не это главная цель научного метода. 'Что такое наука, по-вашему? В науке нет никакой магии. Это просто способ систематизации знаний через внимательное наблюдение за природой, и использование логического мышления для достижения результата. С чем конкретно вы не согласны? С внимательным наблюдением? С систематизацией? Или с использованием логики? '.
Конкретней говоря о философии, как о логике ищущей отрицания, следует сказать следующее. 'Мне всё более и более кажется, что философ, как необходимый человек завтрашнего и послезавтрашнего дня, во все времена находился и должен был находиться в разладе со своим 'сегодня': его врагом был всегда сегодняшний идеал. До сих пор все эти выдающиеся споспешествователи человечества, которых называют философами и которые редко чувствовали себя любителями мудрости, а скорее неприятными безумцами и опасными вопросительными знаками, - находили свою задачу, свою суровую, непреднамеренную, неустранимую задачу, а, в конце концов, и величие её в том, чтобы быть злой совестью своего времени. Приставляя, подобно вивисекторам, нож к груди современных им добродетелей, они выдавали то, что было их собственной тайной: желание узнать новое величие человека, новый, ещё не изведанный путь к его возвеличению. Каждый раз они открывали, сколько лицемерия, лени, несдержанности и распущенности, сколько лжи скрывается под самым уважаемым типом современной нравственности, сколько добродетелей уже отжило свой век; каждый раз они говорили: 'Мы должны идти туда, где вы нынче меньше всего можете чувствовать себя дома'. 'Также и у философов, у другого вида святых, все ремесло их делает то, что они допускают лишь известные истины, - именно такие, на которые их ремесло имеет общественную санкцию, - говоря по-кантовски, истины практического разума. Они знают, что они должны доказывать, в этом они практичны, - они узнают друг друга по тому, что они сходятся во взглядах относительно "истин" - "ты не должен лгать" - по-немецки: берегитесь, господин философ, говорить правду '. Так и получается, что философ, направляемый желанием истины как таковой или желанием знать истину должен быть 'убивающим', 'надкусывающим оскалом скептицизма' мораль, себя, мир, богов, для того, что бы знать. '...Познающий, который 'любит', жертвует, быть может, своей человечностью (эмпатичностью, субъективно истинным Прим. Авт.) '.Помимо того, что человек стремится к болезненной для его биологии истине, но всё же дарующую ему гедонию хотя бы немного более большую, чем страдание от не удовлетворения биологии, он стремясь к истине, способен так далеко уйти от её детерминации, что в конечном итоге приведёт его к биологической неразумности. Не эффективности, безумию, как и множество творческих людей ищущих и создающих новые формы и фенотипы проживания, отдаляясь от социальности, биологичности, в конечном итоге от заработка денег. 'Опасность мудрого в том, что он больше всех подвержен соблазну влюбиться в неразумное '. 'Конечно, люди не хотят думать, ведь они рождены для того, чтобы жить, а не для того, чтобы думать! Ну, а кто думает, кто видит в этом главное своё дело, тот может очень в нём преуспеть, но он все-таки путает сушу с водой, и когда-нибудь он утонет '.
