Заканчивая главу, следует объяснить третий конфликт и трагедию в человеческом сознании, чтобы подойти к сути проблемы интеллекта и биологии. Следует объяснить третью грань духовных ценностей выраженных в интеллекте. Если мы рассматриваем мир и его системы с позиции биологии, то мы должны понимать, что существует два понятия истины - субъективная и объективная истина. Субъективная истина максимально удовлетворяет потребности фенотипа, то есть она не обязана быть объективно истинной. Объективная истина в состоянии говорить о таких вещах, о системах мира, даже если это противоречит потребностям фенотипа, субъективной истине. Что бы яснее увидеть данный парадокс зададим следующий вопрос: является ли монотеистическая религия объективно истинной и единственно верным логосом ? Если нет, то тогда монотеистическая религия является одним из путей максимизации удовлетворения раздутых биологических потребностей. Если да, то почему, не учитывая приведённые в VI главе противоречия Святых Писаний на фоне их претензий на совершенство и абсолютную истину, а значит и эффективность, человеку мало того спектра максимальных благ, что даёт ему монотеизм? Почему он не насыщается и не останавливается, как остановилось бы любое другое биологическое существо, достигшее максимума блага и полного удаления страдания, в отдалённой перспективе рая и в ретроспективной выгоде не эгоистичного общества? Что же ещё, какая потребность, после максимального удовлетворения потребностей ветви тела и ветви сердца, остаётся не удовлетворённым в человеке? Страсть к истине, какой бы она не была. Чтобы легче понять логику устремления такого существа как человек, надо понимать, что стоит перед ним первоначально, что является лейтмотивом в человеческой жизнедеятельности: желание или истина? Если желание, то истинно всё желаемое, а не желаемое не истинно. Это значит, что истина такого порядка есть проявление биологической детерминации. Такая 'истина' заложена в нишу или ограниченна рамками раздутого биофилийного вектора и лишена объективности, заключённой, к примеру, в научном мышлении, в беспристрастности. Такая биологическая, субъективная истина отрицает как ложное всё, что находится в пределах тени желаемого, того места, которое биологическая истина квалифицирует как отрицаемое, порицаемое, а значит не благое, злое. В тени будет находиться, отрицаться как не истинное, всё, что препятствует биофилии, всё, что ведёт её к обратному - страданию и смерти. Третья трагедия существа человеческого заключена в его глобальном осознании, охватившее осознанием и впустившее в сознание то, что находится в тени фенотипа и 'зашло' туда, куда не следует 'заходить' биологическому существу. 'Ничто так не мешает видеть как точка зрения '. Отсюда и выходит то, чтобы познать абсолют или попросту познавать мир нужно идти против основных детерминаций фенотипа, идти в тень, в отрицаемое. Ломать себя, кривить, быть беспристрастным, чтобы преодолев барьеры биологии, того, что отгораживает нас от всезнания, истины. У множества мыслителей эта страсть, то есть главенствующая потребность получить гедонию от знания истины, перечёркивало всё обыкновенное стремление к биологическим потребностям, какие приносят не только гедонию, но и поддерживают здоровую жизнедеятельность, начиняя от здорового образа жизни и заканчивая социальными контактами. Подобное влияние на человека может оказать и творчество (III, II.I глава), которое чаще всего является абиологичным, то есть деятельность, не поддерживающая здоровье организма, не нацеленная на основные биологические и архаичные потребности. Страсть к истине у таких людей становилась приоритетней страсти к биологической гедонии, а значит такие люди, не останавливаясь на границе биологии, на границе полного её удовлетворения, в конечном итоге на границах религии, обещающей максимум, и шли в тень, в объективность, в нечто, что возвышает над субъективной биологией. Это главный парадокс интеллекта, точнее той ценности и потребности, которая выросла из зеркальных нейронов и стала желать и иметь возможность идти в тень. Конечно, стоит оговориться, что страсть к знанию логоса так же поддерживается субъективной истиной, для адаптации механизмов проживания человека под законы мира, выраженной в научном методе, который открывал не совершенство мира, для сожительства субъективной истины с объективной. Но такое стремление извечно душилось адептами некогда совершенных, считавших их агрессорами для раздутого биофилийного вектора для истории детерминирующее будущее. В этом смысле в человеке логика разделилась на два вектора - логика ищущая подтверждений воззрений, интуитивно желаемого и логика ищущая отрицаний, проверки. Первое есть религии и магия, а второе переросло из первых в философию и науку соответственно. Что в научном методе, что и в философии, главным фактором, а точнее их инструментом является критическое мышление, скептицизм, удаление первоначального критерия который неизбежно отсеет часть знания при анализе. Критерий, который и не приемлет удалять субъективная истина, биофилийный вектор. Раздутые биологические потребности никак не хотят быть свергнутыми из рая. Или к примеру говоря о политиках, выраженной ветвью тела, в большенстве своём совершенно безразлична истина, которая, как показало реальное положение дел, способна обосновать их безосновательную власть, которая достигается как самоцель доминантности архаичной ветви тела, а не инструмент для больших целей духовных ценностей. Люди, ищущие подтверждений своей логики, отталкиваются от ценностей биологии, а не интеллекта, что в религии, что в политике и по этой причине считают скептицизм актом агрессии, актом не справедливости. 'Не переставай говорить истину, и ты увидишь, как тебя все возненавидят'.
