Егор тоже посмотрел на свой член, тот, как и полагается, скромно лежал чуть на левую сторону и, кажется, немного сжался он оказанного ему внимания. Егор почесал лобок. Волосы опять отрастали и доставляли неприятности. Многие его друзья-геи ходили в салоны на интимную эпиляцию воском, но Егор как-то стеснялся, предпочитая брить по старинке.
Была, конечно, среди геев и категория тех, что выбирали для себя вид а-ля-натюрель, но Егор, насмотревшись порнухи, решил для себя, что он предпочитает быть гладеньким.
Горе тем временем взял его член двумя пальцами и, кажется, попытался потереть, получилось больно, силу он явно не соизмерял.
— Горелов, — Егор осторожно попытался высвободить жизненно важный для него орган из этих огромных пальцев, — если ты мне его оторвешь, трахать тебя мне будет нечем…
— Замолкни, — Горелов пристально рассматривал его член и даже сподобился его понюхать, как если бы собрался его есть.
— Горе, — до Егора медленно, но верно начал доходить весь ужас ситуации, — ты же не собираешься… мне… сосать?
Последнее слово он произнес очень тихим шепотом, обмирая от страха.
— Собираюсь, — заверил его Виктор, сопроводив свои слова кивком, — еще как собираюсь… Так что заткнись и получай удовольствие!
— Нет! — Егор судорожно прикрыл пах руками. — Не надо!!!
Руки были отодвинуты прочь.
— Минет очень важен для геев, — заверил его Горелов, — поэтому не выпердивайся… выпредивайся… выпер… короче не мешай мне, — и он снова наклонился к паху Егора.
— Но я жить хочу, — всхлипнул Егор, снова прикрываясь руками.
— Так живи, — недовольство Горя росло. — Я тебе что, мешаю?
— Да ты же пьян! Утром протрезвеешь и пришибешь меня!
— Что у трезвого на уме — то у пьяного на языке, — хихикнул Горе, видимо посчитав эту шутку очень актуальной.
Он снова развел руки Егора в стороны, и в этот раз не тратя время, наклонился и лизнул головку вялого члена.
Горелов прислушался к внутренним ощущениям. На вкус член Егора оказался вполне приемлемым, недаром же он отправлял парня мыться. То что он делал никакого отторжения не вызывало, скорее было любопытно. Минетов он испытал в своей жизни немало: и добровольных, и за деньги, и даже один от Егора, неплохой, кстати сказать. Но до сегодняшнего дня и мысли не возникало взять чей-то член в рот. Виктор придержал вялое хозяйство любовника пальцами и попытался пропихнуть его себе между губ.
— Ай! — всхлипнул Егор и впился пальцами в короткостриженую шевелюру Горелова.
— Ну что опять?
— Зубы спрячь! — рыкнул на него Егор. — А то никакого секса, пока у меня все не заживет!
— Куда, бля, я их спрячу? — возмутился Горелов, садясь на пятки. Одной рукой он все еще держал член Егора. — Выну и на полку положу?
— Иди ты нахуй, с такими приколами! — похоже, Егор разозлился не на шутку. — У меня второй не вырастет, если ты мне этот своими экспериментами покорежишь! Тебе самому, бля, никогда, не минетили что ли? И что, все девки челюсти на полки клали или через одну?
Горелов начал злиться. С одной стороны Егор дело говорил, с другой выбранный тон был явно неподобающим.
— Либо заглохни, либо нормально говори что делать, — рявкнул он.
Егор тут же смутился, кажется, осознавая свою ошибку.
— Зубы прикрой губами, — попросил он, — и постарайся вспомнить, как тебе самому нравилось. Вот так и делай. А как тебе не нравилось — не делай.
Совет был дельный. Горе окинул мысленным взглядом свое бурное прошлое и решил попробовать еще раз. Теперь он действительно старался прятать зубы и двигал головой медленно, давая себе привыкнуть. К слову сказать, реакции со стороны Егора не было никакой, член как лежал, так и продолжал лежать, что вызывало у Горелова подозрения, что не так уж он хорош в минете, как думал. Казалось бы, чего тут сложного: наделся и соси, но кроме рта у него были и другие органы. Коленки, например, которым было больно от стояния в непривычной позе на полу. Или шея, которая начинала почему-то болеть. А еще Горелов вспомнил, как девушки жаловались на затекшую челюсть и онемевшие губы, и понял, что его это тоже ждет. И чего тогда Егора вечно тянет ртом к его члену? Это ж пытка какая-то. Может он мазохист?
— Ты случаем не мазохист? — решил разобраться во всем Горелов, используя это желание как предлог, чтобы выпустить член изо рта и дать себе отдых.
— Не мазохист, — заверил его Егор. — С чего ты вообще это взял?
— Да минет этот дурацкий. Ты же вечно губы ко мне тянешь. А это жутко неудобно, прям как будто сам себя пытаешь.
Егор улыбнулся, этакой загадочной улыбкой, как будто знал что-то, что пониманию Горя недоступно.
— Это с непривычки. Навык иметь надо… ну и желание сделать приятно. Горе, давай завяжем, а? Тебе не нравится, получается хреново, а я расслабиться не могу, потому что боюсь, что ты еще можешь выкинуть. Пожалуйста, давай закончим.
