Горелов задумался, алкогольные пары здорово мешали прямому ходу мыслей, те как-то странно, то разбегались, то собирались вместе, и картина начинала проясняться. Егор сказал: сделать приятно. Хотел ли он сделать ему приятно? Похоже, что нет; он рассматривал любовника как некий манекен для тренировки своих навыков. Нехорошо по отношению к парню… стыдно. Надо сделать так, чтобы Егору понравилось. А что он любит в сексе? Горелов задумался: как-то получалось, что за то время, пока они были вместе, он не особо задумывался о предпочтениях Егора. Трахал его парень регулярно, а больше и не надо. Хотя вот! Он пальцы в заднице любит! Никак от этих пидарских замашек его не отучить.
— У меня смазка в верхнем ящике стола, — сказал Горелов прищурившись. — Иди, возьми.
Егор хотел спросить, зачем Горю смазка, но напомнил себе, что с пьяными не спорят, принес требуемое и с тоской опустился на свой стул для пыток.
— К краю ближе сядь, — скомандовал Горелов, — и ноги на подлокотники закинь.
— В гинеколога играть надумал? — фыркнул Егор, выполняя требуемое. — У меня, прости конечно, совсем не бабская физиология.
— Физиология у тебя может и не бабская, — Виктор за бедра сдвинул любовника еще вперед, — но вот желание повсюду вставить свои пять копеек, как раз очень. Не ерзай.
Теперь Егор был весь перед ним раскрыт. Гладенький, бритый, хотя кое-где уже начали пробиваться волоски. Горелов по себе знал, что они очень жесткие и здорово царапают кожу ягодиц, когда Егор его трахает, создавая дополнительные ощущения, скорее приятные, чем нет. Выдавив немного смазки Егору прямо на анус, он принялся вводить указательный палец. Парень зажимался и здорово мешал ему.
— Да расслабься ты, — рыкнул Горелов, колени уже не просто ныли — болели — поэтому он сел на корточки. — Пока не кончишь ты, не кончу я… В смысле… э.
— Да понял я, — Егор смотрел в потолок и понимал, что завтра ему не жить, так что решил, если уж помирать, то хоть с приятными воспоминаниями, поэтому послушался любовника и расслабился.
— Вот так, — похвалил его Горелов, повторно забирая член в рот.
Теперь дело пошло значительно лучше: член начал наливаться, увеличиваясь в размерах, он ощутил на языке странный вкус, смутно догадываясь, что это может быть, к первому пальцу добавился второй. Нащупав то, что он посчитал простатой, Виктор принялся ритмично надавливать на это место, припоминая, как делал это в прошлый раз.
Горелов ни хрена не понимал в ласках, Егор искренне сочувствовал всем его предыдущим любовницам. Действия Горя были слишком прямолинейны, жестки, никакой деликатности в столь нежном месте. Но все равно, эти топорные ласки нравились Егору, потому что они были искренними. Он опустил руку на затылок Горелова, но не для того, чтобы задать темп, а просто, чтобы погладить его по голове, ощущая под пальцами мягкость его волос. Горелов одновременно ласкал его член языком, не забирая слишком глубоко в рот, видимо, боясь подавиться, и давил ему на простату. Ритм несколько не совпадал, но Егора заводила сама мысль, что и кто с ним делает.
Сил сдерживать почти не было, он ерзал задницей по сидению, вскидывал бедра и что-то жалобно лепетал. Единственное на что его хватило — это предупреждающе выкрикнуть "кончаю" в нужный момент.
Горелов предупреждению не внял и голову не убрал. Только когда сперма забила ему в рот, он дернулся прочь, позволяя остаткам семени упасть на пол. Подумал, перекатил то, что попало, на язык и тоже сплюнул.
— И как только девки это глотают? — спросил он у Егора.
Тот лежал совсем прибалдевший, прикрыв глаза и улыбаясь. Горелов самодовольно усмехнулся: он бог минета!
— Эй, — Виктор пихнул Егора в ногу, — я спросил и как только это глотают?
— Отвали, — вяло фыркнул Егор, не открывая глаз. — Так и глотают, тоже привычка нужна.
Горелов прикинул, что ему такая привычка нафиг не сдалась. Лучше он курить начнет, чем глотать такое.
— А за сколько раз формируется эта привычка? — уточнил он у эксперта.
— Я не считал, — Егор все же открыл глаза и теперь снимал свои конечности с подлокотников, пытаясь сесть нормально, — просто однажды перестаешь париться на эту тему и все.
— И что теперь? — Горелов помнил, что он начинал это ради какой-то великой цели, но вот ради какой — оставалось для него загадкой.
— Ничего, — пожал плечами Егор. — Ответной любезности ты от меня не ждешь, я так понимаю, потому иди спать, а я тут приберусь, оденусь во все новое и пойду писать завещание.
Вторую часть фразы Егора Виктор пропустил мимо ушей и послушно пошел к себе спать. Уже раздеваясь, он подумал, что как-то странно ощущал себя во время минета, как будто бы у него самого вставало. Мысль была интересная, её надо было обдумать, но не сейчас, а завтра. Все завтра.
Только вот утром было совсем не до каких-то там размышлений.
Горе проснулся и сразу же пожалел, что сделал это. Голова не просто болела, она раскалывалась на мелкие кусочки. Странно, ведь обычно похмелье у Горелова проходило вполне терпимо. А тут такая какофония в мозгах.
