— Господа, господа! — ведущий и сам ржал как конь. — Поаплодируем нашим конкурсантам! — Народ послушно захлопал. — А теперь я попрошу вас и вас, — он ткнул изящным пальчиком в Горе и Вовчика, — лечь на сцене на спину, не волнуйтесь, у меня есть простынка.
Роль простынки выполняла какая-то сомнительного вида тряпка, почему-то в красный горошек. Виктор и Вовчик поморщились, но оба легли.
— А теперь вы молодые люди, — ведущий поманил к себе Егора с Жоржиком, — будьте любезны, примите упор лежа над вашими партнерами по команде!
Егор мысленно застонал, показал зубоскалящему Лехе кулак и покорно замер над Горем на вытянутых руках.
— Ничего для нас нового, да? — тихо произнес Горелов и пьяно хихикнул.
У Егора волосы встали дыбом, даже те, которые он сбривал регулярно. Не дай бог пьяный Горе проболтается о специфике их интимных отношений, вот тогда всех геев Москвы точно ожидает тотальный геноцид, потому что Горелов не успокоится, пока не изведет всех потенциальных разносчиков сплетни.
— Молчи, — шепнул Егор.
— Готовы? — ведущий разве что не попискивал от удовольствия. — Тогда можете начинать отжиматься, а мы посчитаем. Начали! Один!
Егор начал отжиматься, стараясь не до конца ложиться на Горелова и жутко смущаясь, что делает такое на людях. Каждый раз, когда он сгибал руки, его губы почти касались губ Виктора. Он чувствовал запах любовника, видел каждую черту его лица, едва заметно заросший подбородок, морщинку в уголках улыбающихся глаз, нестерпимо хотелось позволить себе поцелуй, но было нельзя.
Егор чувствовал, что сможет продержаться как минимум семьдесят, а то и все сто отжиманий, но ему не пришлось демонстрировать свою подготовку, потому что после десятого жима Жоржик под смех и улюлюкание не выдержал и свалился на Вовчика.
— Отлично, — ведущий захлопал, — счет пока один-ноль, теперь меняемся местами. Верхи становятся низами, а низы верхами! И, господа, не порвите простынку — это очень дорогой моему сердцу реквизит! Она еще советскую власть помнит!
Егор послушно лег под Горелова на спину, Вовчик устроился над Жоржиком.
— Готовы? Начали! Один! Два! Три!
Горелов отжимался мощно и на вид очень легко. Его лицо то нависало над Егором, то отдалялось, дыхание было ровным, только сильно пахло алкоголем, хотя и не очень противно. Для Егора вообще в любовнике не было ничего противного.
Счет перевалил за десять, потом за двадцать, потом за тридцать.
— Вот они — настоящие мужчины!!! — восхищенно верещал ведущий на заднем плане.
— Много. Ты. Понимаешь! — прошипел Горелов, не прекращая отжиматься.
Егор повернул голову: с Вовчика уже вовсю валил пот, и он явно недостаточно низко опускался.
Сорок превратились в пятьдесят, а потом и в шестьдесят. Горелов так и не сбил дыхание и даже самодовольно улыбался Егору и подмигивал, намекая, что победа за ними.
Раздался крик. Это Вовчик не выдержал и всей своей стокилограммовой массой рухнул на Жоржика.
— А! Ты!!! Шкаф трехстворчатый!!! Слезь с меня! Раздавишь!!! Спасите! Помогите!!!
Жоржик орал как резаный. Вовчик тяжело дышал, но никак не мог с него сползти. Горелов встал и, подхватив конкурента подмышки, легко поставил его в вертикальное положение.
— Вот это сила! — восхитился ведущий. — Вот это мужик!!! Хлопаем, господа, завидуем и хлопаем!
Аплодисменты не стихали целую минуту.
В качестве приза, Егору с Гореловым достались все те же светящееся кондомы. Жоржик выхватил у Вовчика из-под носа морковку и рванул вслед за сошедшими со сцены победителями.
Горелов выглядел самодовольным.
— Круто мы их, — улыбнулся он Егору. — Пойду, отолью.
— Ага, — кивнул Егор, убирая в карман приз.
— Классного ты себе мужика отхватил, — завистливо зашептал ему на ухо Жорка, когда Горе отчалил в туалет по нужде. — Где таких только берут?
— Где отхватил, там таких уже нет, — огрызнулся порядком выпивший Егор.
Еще и Леха тоже подхватился и покурсировал по стопам его любовника. Хотелось сорваться и проверить чем они там собрались заниматься. И вот ведь верит другу, да и Горелов вел себя смирно, но все равно хочется пойти и убедиться, что все хорошо.
Это отдавало какой-то противной бабской истеричностью, но Егор не мог ничего с собой поделать. Хотелось от души кому-нибудь врезать или же натянуть Горе по самые гланды, вбиваясь со всей силы в это сильное и огромное тело. От такой картинки низ живота повело, а член неожиданно затвердел, стиснутый узкими джинсами.
— А насколько у вас все серьезно? — продолжил капать на мозг Жора.
— Любим мы друг друга, — ляпнул первое попавшееся в голову Егор, желая отвадить навязчивого парня, и поднялся, шагая в том же направлении, что и Горе с Лехой.
В голове уже вовсю буйствовала фантазия, как он приходует своего Горелова в туалете, нагнув над раковиной. Алкоголь мешал сообразить, что Виктор никогда не позволил бы поступить так с собой. Любой их секс всегда сопровождался Гореловскими командами и условиями. То он так хочет, то эдак. А Егор уже только подстраивался и трахал в нужном ракурсе.
Горелов застегнул ширинку и подошел к раковине помыть руки.
