Только мало того, что лежащий перед ним мужчина был импотентом, так еще и пьяно храпел сейчас, совсем не обращая внимания, что ему сосут.
«Минет, бля, сделаю тебе, — подумал Егор, выпуская не реагирующий член изо рта и яростно себе надрачивая. — Говнюк ты, Горелов».
Несмотря на большую дозу алкоголя в крови, кончить получилось довольно быстро. А может это оттого, что в приступе невыносимого желания, уже перед самой разрядкой, Егор прижался к губам Горя своими, легонько раздвигая их и проникая внутрь языком.
Запретный поцелуй оказался сладким, несмотря на привкус спиртного.
Егор простонал прямо в рот любовнику, содрогаясь и изливаясь в руку. На Горелова, кстати, тоже попало пару капель, но тому все было по барабану, настолько крепко он отрубился.
Сегодняшний день был такой тяжелый, что Егор решил махнуть рукой на все и будь что будет. Он вытер руку о полотенце и отбросил его в сторону. Горелова развернуть и уложить правильно оказалось труднее, но и с этим парень справился.
А потом просто погасил свет и улегся рядом, накрывая их двоих одеялом.
«А материться будешь завтра, — улыбнулся Егор, не удержавшись и еще раз прикоснувшись к губам любовника. — Спокойной ночи, горе мое».
Утро для Горелова однозначно не было добрым. Потому что кто-то отлежал ему левую руку. Немилосердно спихнув мешающую тяжесть, он принялся разминать плечо. Глаза открывать не хотелось, потому как покалывание в висках намекало на похмелье, а внутренние часы говорили, что сейчас никак не меньше полудня, а значит, спальня залита светом. Если глаза открыть, то будет очень больно. Почти так же как больно его отлежанной руке. Кровь начала приливать, и теперь противное, почти нестерпимое покалывание причиняло кучу неприятных ощущений. Горелов перебрал в памяти вчерашний день, а точнее вечер. Начало он помнил неплохо. Клуб, выпивка, геи разных мастей, улыбающийся Леха, подарки, потом снова была выпивка. Дальше было уже хуже: ревность к Егору, конкурс и какие-то идиотские разборки в туалете. Потом такси, дом и… твою мать! Он опять это сделал! Нет, однозначно, пидорасятина передается по воздуху. Надо же было самому, блять, предложить минет Егору. Однозначно с алкоголем пора завязывать раз и навсегда! Приятное ощущение опьянения не стоит тех последствий, которыми это все оборачивается. Теперь Горелова мучил другой вопрос: было или не было? Сосал он или не сосал? Один глаз все-таки пришлось приоткрыть. На краю кровати, свернувшись в клубочек, спал лишенный одеяла Егор.
Вопрос о минете как-то отошел на второй план. Теперь Горелов пытался вспомнить, а не трахнули ли его бесчувственного минувшей ночью? Иного объяснения пребыванию любовника в его кровати он не находил.
Горелов почесал живот и прикинул, какие факты есть в наличии. Вчера он, будучи полным идиотом, пообещал Егору минет. Сегодня они оба в одной постели, голые, спят. Воображение подкидывало сотни идей относительно того, что могло произойти за тот промежуток времени, который он не помнил. Нет, однозначно, пора бросать пить. С другой стороны, ну отымел Егор его бессознательную тушку по пьяни, ну что с того? Он сотни раз трахал его трезвого. Одним разом больше, одним меньше. От Горелова и его задницы не убудет. Другой вопрос, почему мелкий нахал к себе не свалил? Горе хотел уже было разбудить его и предъявить претензии, но потом пожалел парня, прикрыл одеялом, а сам, кряхтя как старик и жмурясь, побрел в ванну, принимать контрастный душ. И все же вопрос с минетом следовало прояснить!
Егор проснулся от запаха кофе. Голова побаливала, но не то чтобы совсем уж нестерпимо. Он с легкостью вспомнил вчерашний день, а точнее вечер и ночь, и боязливо покосился на вторую половину кровати. Горе, ожидаемо, отсутствовал. Сбежал. Да еще небось и злится, что Егор нарушил неприкосновенность его территории. Тяжело вздохнув, Егор пошел мыться, а потом к себе одеваться.
На кухню он входил с некоторой опаской. Все же любовник у него был жесткий, темпераментный, мог и врезать за вчерашнее самовольство.
— Скажи мне, — вместо приветствия бросил Горелов, сурово сдвигая брови, — я тебе вчера сосал или нет? А то я ничего не помню.
Егор запнулся и чуть не упал, хорошо еще Горе успел поддержать его за локоть.
— И тебе доброе утро, — язвительно сказал Егор, когда испуг от возможного падения схлынул. — Не сосал. Ты вчера как последний гад вырубился мордой в подушку, и мне пришлось помогать себе самому. Я тебя раздел, умаялся и вырубился нафиг.
Эта относительная правда была единственной, что Егор смог придумать за пятнадцать минут в душе.
— Эх, — Горелов тяжело вздохнул, — не сосал значит? А я так надеялся…
— В смысле? — в этот раз Егор чуть не ошпарил себе самое ценное горячим кофе. Решительно — присутствие Горелова в его жизни подвергает эту самую жизнь серьезным опасностям.
— Обещания надо держать, — Горе слегка покраснел, — так что завтракай и я буду… ну это… минетить, короче.
