— Не тискай меня так! Ребра сломаешь! — возмутился Егор. — Конечно неприлично. И в случае чего придется быть готовым к тому, что тебе этот вопрос вернут. Оно тебе надо?
— Понял. Заткнулся, — ответил Горе и уснул почти сразу.
А Егор еще какое-то время лежал и пялился в темноту. Кажется, жизнь наконец-то налаживается. Теперь они не просто секс-партнеры, а почти настоящие любовники. Интересно, сколько у него уйдет времени на то, чтобы развести Горелова на поцелуй?
Утром Горе решил не будить любовника, пускай выспится, вчерашний день и так был полон впечатлений. Оставив ему наличность на тумбочке, он покинул номер, насвистывая, потом замер в коридоре, вернулся и чмокнул Егора куда-то в висок. Все-таки в том, чтобы признать себя геем, были свои преимущества, можно было делать, что хочешь, и не париться на эту тему.
Егор с трудом дождался, когда же Горелов уйдет. Вчерашний вечерний сон видимо сделал свое черное дело, а может, он просто жил еще по московскому времени, но проснулся он задолго до будильника и позволил себе понежиться в объятых Горя, хотя было немного жарко. Хорошее настроение испортил стояк. Не его стояк, а гореловский. Опять. Егор твердо решил, что должен выяснить, что это за странная импотенция такая со стояком. Едва за Гореловым закрылась дверь, как он вскочил с постели и рванул к ноутбуку, но тут он услышал, как дверь опять открылась, и пришлось нестись обратно под одеяло, проклиная забывчивого любовника и боясь, что он может забрать с собой ноут.
Но оказалось, что Горелов вернулся подарить ему утренний поцелуй. Это было так трогательно, так приятно, что Егору даже малодушно захотелось не искать ничего в сети, а закрыть глаза на эти странности и продолжать жить, как живется. Но он подавил в себе этот низменный порыв. Горелов достоин того, чтобы знать правду, и если есть хоть один шанс поправить его здоровье, Егор лично на аркане потащит его к врачу! Он перетащил ноутбук на кровать, подключился к бесплатному вайфаю и полез просвещаться.
Через два часа Егор выключил ноутбук и лег на кровать, бессмысленно пялясь в потолок. По всему выходило, что импотенции у Горелова никакой нет. Точнее есть, но психогенная (спасибо википедии за новое слово в его лексиконе), то есть Горе здоров, а проблему он сам себе придумал. От этой мысли бросало в дрожь. Потому что как только его догадка получит подтверждение, Горелов тут же бросит так ненавистную ему пидорасятину с Егором заодно, и поминай как звали. В душе была, конечно, надежда на то, что он не врач и мог что-то неправильно понять, но верилось в это мало. Как сказать об этом Горелову? Какие слова найти? А главное, где в себе найти силы на то, чтобы собственноручно выкопать себе могилу? Грустные мысли были прерваны телефонным звонком.
— Привет, — голос Виктора был весел, — ты где сейчас?
— Дома, — вяло откликнулся Егор, — в смысле в номере.
— Ну ты и соня, — хохотнул Горелов, — давай дуй в душ и пулей сюда, не могу больше этого Йонаса слушать, хочу нормальный перевод.
— А как же Эггер-Линц и Лунден? — Егор сел на кровати, комкая одной рукой одеяло.
— Альбин с Олафом согласны, им тоже этот недоучка встал поперек горла, так что бери такси и давай к нам. Записывай адрес.
Пребывая в некотором шоке от того, что Горелов начал называть своих партнеров по именам, Егор автоматически записал адрес и пошел в душ. Уже через сорок минут он был в офисе у Эггер-Линца. Переводчик бросил на него недовольный взгляд и гордо удалился прочь.
— Иди сюда, — махнул ему Горелов, отпивая из чашки. — Ты завтракал?
Егор отрицательно покачал головой.
— Тогда пей кофе и вот печенье.
Егор в шоке обвел взглядом всех троих мужчин. Они сняли галстуки и пиджаки, закатали рукава на рубашках и выглядели скорее на пикнике, чем как на серьезной деловой встрече.
— Что я пропустил? — тихо спросил он у Горя.
— Ничего, — отмахнулся тот, — просто оказывается у нас много общего и даже языковой барьер тут не при чем. Знал бы я, что в бизнесе так выгодно быть голубым, подался бы в геи раньше.
Егор закатил глаза.
— То есть у вас тут международная гей-дружба?
— Ага, — Горелов потер руки и отпил еще кофе, — переговоры идут как по маслу. А этот олух царя небесного всю малину портит. И где они такого нашли? Кстати, спроси у Альбина.
Егор прожевал печенье и задал вопрос.
Эггер-Линц слегка покраснел и ответил, что предыдущий переводчик непомерно поднял цены, и он взял на это место племянника мужа своей сестры, который утверждал, что знает русский в совершенстве.
— Австрийская прижимистость, — неожиданно одобрил Горелов, — ценю.
Остаток дня, с перерывом на обед, они провели в офисе. Переговоры, и правда, стали в разы легче, обе стороны с готовностью шли на уступки. Такими темпами договор можно было бы подписывать уже завтра, максимум послезавтра.
Вечером Лунден пригласил их на ужин, и они согласились. Умаявшийся Егор, говоривший в этот день в три раза больше, чем все остальные, чувствовал себя вымотанным до невозможности.
— Я сейчас сдохну, — пообещал он Горелову и рухнул на кровать.
