– Послушай, женщина, зачем ты впустую сотрясаешь воздух, говоря то, чему цена – мочевой пузырь дохлой овцы? Ведь мы же оба знаем, что всё это, до последнего слова, ложь! Я же видел тебя на пиру, и видел, какими глазами ты смотрела на своего царя. Тебя можно понять: такой жалкий и слабый муж не способен удовлетворить такую как ты... А знаешь, ты мне нравишься, царица! Жена у меня есть, но это не беда: мужчина может иметь столько женщин, на сколько у него хватит сил. Бросай своего слабака и пошли со мной. Ты узнаешь, что такое настоящий мужчина, а твои люди останутся живы. Пусть уходят, куда хотят, и им никто не причинит вреда – даю слово. Ну что, согласна?
На стенах зазвучали гневные крики и угрозы, кто-то даже потянулся за дротиком, но Кинана властно подняла руку. Гисер довольно улыбался.
– Ты предлагаешь мне променять царя Герии на вождя варваров и поверить нарушившему слово? Глупее предложения я не слышала в жизни! Не испытывай моё милосердие более, ибо оно уже иссякло. Забирай своих людей и уходи, тогда, быть может, я сделаю вид, что не слышала этих глупых слов. Иначе я сама заставлю тебя пожалеть об этом.
– Ты? – засмеялся Ангвеземест. – Ты, женщина, заставишь меня пожалеть?
– Я. Попробуй лишь сунуться сюда – я разобью тебя, и пусть тогда твои боги подарят тебе смерть в бою.
На сей раз к хохоту Ангвеземеста присоединились и остальные гисеры. Герийцы наблюдали за ними в гробовом молчании.
– Послушай, царица, напрасно ты лезешь в дела мужчин, – сказал вождь, отсмеявшись. – Забота женщины –дети и хозяйство, забота мужчин – война, а если всё будет наоборот, то небо с землёй поменяются местами, и мы будем ходить по облакам. Ты влезла в то, о чём не смыслишь и ничего хорошего из этого не выйдет. Разобьёшь меня! Воистину, такая глупость придёт в голову только женщине! Сколько вас там? Тысяча? Две? Всё это пыль рядом с нашим войском, – он презрительно щёлкнул пальцами. – Вот что мы сделаем с вами, и даже не успеем вспотеть. Не веришь мне, спроси того, кто стоит рядом с тобой, и он тебе скажет, что я говорю правду. Нет, царица, выбор у тебя простой: будешь глупить – погибнешь сама и погубишь своих людей, поступишь умно... Клянусь Тавезом, уже этой ночью ты будешь кричать от счастья, какого до сих пор не знала, и искусаешь свои губы до крови. Вот твой выбор – выбирай!
– Ты ошибаешься, варвар. В этом нет никакого выбора.
– Подумай, царица. Не жалко себя, подумай о других. Твоё упрямство будет стоить им головы!
– Подданые царя с радостью сложат головы за Герию, как и я! Убирайся либо сражайся – и умри!
– Что ж, ты выбрала. Такая молодая, а решила себя убить... Глупо. Прощай, царица, вряд ли мы увидимся снова.
Он надел шлем, и гисерское посольство направилось к своим шатрам. Свежий ветерок весело трепал конские хвосты на шестах.
***
– Кто такой этот Ангвеземест? – тяжело опёршись на стол, покрытый желтоватой картой, Кинана окинула взглядом коменданта и его подчинённых. Белен с Аркиппом молча наблюдали. – Что мы про него знаем?
– Многое, – Амфидокл вздохнул. – Гисер с гор. Сын бывшего наизарка, то бишь вождя, Малвеза – помню его, хитрый был лис. Когда Малвез помер, дядя отнял у его сына власть и хотел убить, но Ангвеземест сбежал к приморским гисерам, был пиратом, повидал мир – слышала, как он по-эйнемски говорит? Ни дать, ни взять философ из Эфера. В общем, потом он вернулся с ватагой, прикончил дядю и принялся за подвиги. Последнее время, у гисеров только о нём и толкуют. Теперь он их санаизарк, вождь над вождями. Дурное дело.
– Великий вождь, хоть и варвар, – добавил пентикост Эорол. – Нас он, хвала царю Пердикке, не беспокоил, но остальных пощипал изрядно: и своих бил, и дурагов, да как бил! Там, в их войске, есть и другие вожди, Гослов, Телевсат, Абзав – такие же жестокие скоты. Если уж они согласились ему подчиняться... Здесь больше половины горных кланов, насколько могу судить.
– Опасный противник? – подняла бровь Кинана.
– Более чем.
– Какими силами мы располагаем? – Белен, не отрываясь, разглядывал карту. Рисунок напоминал смотрящую на запад бесхвостую черепаху, с лапками-башнями и выходящей на возвышенность головой. Крепость напоминала черепаху даже сбоку: стены опоясывали небольшой холм, чья вершина выдавалась посередине, точно черепаший панцирь, увенчанный приземистым каменным зданием гарнизона.
– Это сложно назвать силами, – скривился Амфидокл. – У нас примерно тысяча триста воинов, около сотни лошадей. Помимо них, в крепости около пяти сотен жителей: жёны, кухарки, прислуга, рабы. Есть селяне, что прибыли недавно – бежали от гисеров. Рабов и селян мы вооружили, пытаемся чему-то научить. Это ещё около полтораста воинов, правда толку от них немного – если только варварские мечи тупить.
– Негусто, – Белен напряжённо прикусил губу.
