Воспользовавшись моментом, Ксерон обрушил на неё новое заклятье — и она обмякла, как тряпичная кукла, способная лишь беспомощно наблюдать, как демон, нависнув над ней, медленно, с каким-то зловещим упоением расстёгивает свою тонкую облегающую рубашку и приспускает штаны, с жестокой очевидностью демонстрируя свои намерения вместе с возбуждённым органом — почти таким же огромным, как у Залкоса.
— Нет! — в панике закричала Эйрин, когда он опустился на пол рядом с ней и одним движением разорвал её платье, обнажив грудь.
Она пыталась сопротивляться, чувствуя, как на глазах выступили беспомощные слёзы, но руки безвольно болтались, точно плети. Демон задрал ей юбку и сорвал её трусики, пристраиваясь у неё между ног, и её лицо скривилось от ужаса и отвращения, но тело отказывалось её слушаться, и самым чудовищным во всём этом было то, что внизу живота полыхал настоящий пожар, заставляющий какую-то часть её существа мечтать о немедленной близости.
— Пожалуйста, не надо… — умоляюще всхлипнула Эйрин, ощутив, как огромная головка раскрывает её нежные лепестки.
Демон лишь рассмеялся и молвил с придыханием:
— Парализация скоро пройдёт, и ты сможешь двигаться так, чтобы нам обоим было ещё более приятно… Но твоя магия заблокирована, так что у тебя не получится вырваться прежде, чем мы оба получим желаемое. Признайся, что желаешь этого так же сильно, как и я, моя дорогая…
С этими словами он сделал резкий толчок, и она вскрикнула от боли и безысходного отчаяния, понимая, что Ксерон ей уже овладел. Что бы он ни сделал дальше, это уже не имело значения, ведь она была осквернена его проникновением, и это заставило её сердце сжаться от муки собственного предательства.
— Я уже в тебе, так что теперь можешь расслабиться и наслаждаться моментом, — соблазнительным голосом сказал демон, словно отвечая на её мысли.
Кривя губы в самодовольной ухмылке, он начал двигаться в рваном ритме глубокими мощными толчками, сотрясавшими её бессильное тело, предававшее её тем, что, вопреки разуму, оно испытывало сладостные ощущения от собственной наполненности.
Почувствовав, что в руках появляется сила, Эйрин попробовала оттолкнуть Ксерона, но тот схватил её запястья и, подняв её руки над головой, прижал их к полу.
— Раздвинь ножки пошире и двигайся, — приказал он. — Хочу, чтобы ты кричала, как тебе хорошо.
Горячие слёзы катились по её вискам, стекая на пол, лицо кривилось от горя, но какая-то её часть — дикая, глубинная, инстинктивная — желала ему подчиниться, и это вызывало у неё отвращение к самой себе.
Перехватив её запястья одной рукой, другой он грубо тискал грудь, сжимая полушария и больно оттягивая соски, а затем приподнял её бёдра, заставляя подаваться ему навстречу, и Эйрин ощутила, как к горлу подступает волна тошноты, а внизу живота нарастает мучительное томление.
Она закричала от боли, когда грубые движения Ксерона ускорились и стали размашистыми и ритмичными, его разгорячённый ствол, казалось, пронзал всё её тело, трясущееся от рыданий и его резких толчков. Он склонился к ней и сильно впился губами в шею, прикусывая кожу, оставляя следы острых зубов, и горестные стоны вырывались из её груди — от страдания, смешанного с извращённым наслаждением, которое доставляло ещё больше страданий.
— Кричи, шлюшка, — смеялся демон, вновь начав сжимать её грудь, впиваясь ногтями в кожу, — умоляй меня дать тебе кончить.
— Залкос… — прошептала Эйрин одними губами и, закрыв глаза, попыталась отстраниться от этого кошмара, от своего тела, подчинённого этому чудовищу, от боли и жара, полыхающего в её терзаемом лоне.
Она попыталась представить, что её имеет любимый, что это такая игра, в которой он старается сделать ей приятно необычным и мучительным способом, но Ксерон грубо схватил её за подбородок и прорычал:
— Смотри мне в глаза, шлюха!
— Боги… — простонала она, повинуясь и вновь возвращаясь в чудовищную реальность. — За что?..
Демон размахнулся и ударил её по лицу, одновременно вонзившись до предела, а затем пустился в бешеную скачку, вдалбливаясь в неё в сумасшедшем темпе, заставляя её вопить во весь голос.
— Боги тебе не помогут, — издевался он сквозь рык и смех, — ты должна молиться только мне!
Внезапно он резко вышел — и так же резко вставил в зад, от чего она захлебнулась криком от нестерпимой боли, словно её посадили на раскалённый железный кол и разорвали внутренности.
— Какая тугая, — довольно отметил Ксерон, скалясь в похотливой улыбке, начав грубо и дико толкаться в неё, растягивая узкую дырочку.
Наслаждения уже не было — только сплошное страдание, заполнившее каждую её клетку. Слёзы иссякли, голос сорвался, и теперь из её груди вырывались лишь судорожные рваные хрипы, а он всё никак не останавливался, и эта мука, казалось, длилась вечно.
Словно в насмешку над её мучениями, демон вновь принялся терзать её тело: пройдясь по груди и животу, оставляя следы острых ногтей, он нашёл большим пальцем её чувствительное местечко над входом, а другие два погрузил в её щёлочку и дополнил насилие жестокими ласками.