Она поспешила сотворить защитное заклинание, окутавшее её полупрозрачной мерцающей пеленой, и в следующий миг увидела, как из тумана в небо взмыл чёрный дракон. Это зрелище наполнило её ужасом, восхищением и гордостью одновременно, и она, застыв, не могла оторвать взгляда от устрашающей фигуры величественного крылатого зверя, из пасти которого вырывались огненные потоки, опаляющие вражеский морок, пока он не скрылся из виду.
Иллюзии, окружавшие её, превратились в стаю огромных хищных птиц с зубастыми длинными клювами и перепончатыми крыльями, и взмыли в воздух, оставив её одну в тумане.
Наконец из облаков вырвался чёрный дракон, устремившийся прямо к ней: она с замирающим сердцем смотрела на то, как он пикирует к земле, и, когда он приблизился, она без тени сомнения позволила ему взять её в свою когтистую лапу, уверенная, что теперь всё будет хорошо.
Дракон нёс Эйрин в серой мгле, так что она не различала ничего, кроме его мощного тела с огромными перепончатыми крыльями, мерно и уверенно машущими в воздухе, пока наконец не увидела под собой очертания замка Интамиан.
«Эридан и Эральдо, должно быть, ждут нас внизу, готовясь ворваться в крепость!» — мелькнула в голове воодушевляющая мысль, и, хотя им предстояло сразиться с Ксероном, Эйрин предчувствовала скорую победу, а какая-то часть её души втайне надеялась, что кровопролития можно избежать, договорившись с демоном — порождением Залкоса, способным, как она верила, внять богу Хаоса и прекратить вражду.
Дракон вместе с Эйрин спикировал к башне и, пролетев сквозь огромный оконный проём, принёс её в мрачный зал, где стены были украшены зловещими барельефами в виде отвратительных демонических существ, а пол выложен чёрным мрамором, который отражал свет факелов, создавая атмосферу абсолютного ужаса.
У дальней стены зала стоял высокий базальтовый трон, и дракон, отпустив Эйрин, подлетел к нему, на миг окутав себя чёрным облаком, которое стало уплотняться и принимать человеческое обличье, и она застыла от страха, сдавившего горло и выбившего дыхание из груди, когда увидела, что это был не Залкос, а Ксерон!
В это время бог Хаоса вместе с рыцарями продолжал сражаться с иллюзиями, как вдруг сквозь шум ветра и звуки битвы услышал пронзительный крик.
— Залкос, спаси меня! — кричала Эйрин, и он, не раздумывая, бросился в её сторону.
Нырнув в туман, он встретил в нём Эридана и Эральдо, творящих светлые чары, превращающие врагов в серый дым, и, подхватив их в свои лапы, понёс туда, откуда звала его любимая. Сердце гулко колотилось в его груди, когда во мгле он различил её фигуру, стоящую на коленях и беспомощно закрывающуюся руками в окружении врагов, направивших на неё свои мечи. На ней не было защитных чар, и Залкос зарычал, понимая, что не может извергнуть огонь, иначе сожжёт Эйрин вместе с иллюзиями Ксерона.
Опустив рыцарей на землю, он принял человеческий облик и бросился к любимой, творя чёрный поток тёмного заклинания, и рыцари, словно по команде, вместе с ним выбросили из рук вспышки света.
Сражение продолжалось, и Эйрин, освобождённая из окружения, словно безумная ринулась в туман без оглядки.
— Стой! — крикнул Залкос. — Держись рядом с нами!
Но она не слушала, скрывшись из виду, и бог Хаоса с рыцарями, на ходу отбиваясь от иллюзий, побежали за ней.
Они не знали, что это — тоже иллюзия, созданная Ксероном, чтобы отвлечь их от настоящей опасности, и что настоящей Эйрин в этот миг грозила беда.
Стоя в зале перед демоном-драконом, зловещим и притягательным одновременно, с рогами, сверкающими в полумраке, и жадным полыхающим взглядом красных глаз, она чувствовала, что всё её тело объято дрожью паники, приковавшей её к месту, и не смогла даже поднять руку, чтобы защититься, когда Ксерон медленно приблизился к ней и провёл пальцами по её щеке.
Его прикосновение было на удивление нежным, а когда его жаркое дыхание коснулось её кожи, она различила в нём манящий аромат экзотических фруктов.
— Не бойся, моя дорогая, — низким обольстительным голосом молвил он, очерчивая пальцами контур её лица, — ты не должна сопротивляться. Я могу дать тебе гораздо больше, чем твои убогие рыцари и жалкий божок, но, если ты не подчинишься мне, я заставлю их страдать.
Эйрин сглотнула и, набравшись смелости, ответила, судорожно вздыхая:
— Как я могу не бояться тебя, когда ты мне угрожаешь?
— Я могу спасти их, — сказал Ксерон, наклонившись ближе, — если дашь мне то, чего я желаю. Я пощажу даже предателя Залкоса и позволю ему слиться с Хаосом, которым я буду править.
Эйрин не могла отвести взгляд от его лица, от его губ, которые искушали её своей близостью. Она знала, что Ксерон — это воплощение зла, но его слова звучали как музыка, манящая в бездну. Она чувствовала себя потерянной, как будто его присутствие затмило всё вокруг, но её сердце не колебалось: она верила, что Залкос сильнее своего порождения, и с поддержкой Эридана и Эральдо он одержит победу и спасёт её из этого плена.