– Я была счастлива повидаться с ними, – ответила запоздало. – Жаль, что завтра им нужно возвращаться.
– Они могут задержаться дольше. Это не проблема.
– Увы, нельзя надолго оставлять хозяйство без присмотра. Когда ты заводишь родовое гнездо, это налагает определенные обязательства. Привязывает тебя к месту…
– Гнездо, – повторил Рен, улыбаясь своим мыслям. – Забавно, что ты именно это слово подобрала.
Забыв, что мы не одни, Ренальд погладил меня по щеке, но сразу изменился в лице и вернул руку на мою талию.
– Что случилось?
Мы вовсе перестали танцевать. Даже не знаю, как назвать, что мы делали. Обнимались и покачивались под музыку. Танец скорее мешал нашему общению, но хоть как-то оправдывал непозволительное проявление чувств на публике.
– Сегодня я узнал много нового о людях, которые меня окружают.
– Вот как? – сердце недобро дрогнуло, а мужчина, словно оправдывая мои опасения, стиснул зубы. – И что это?
– По большей части наговоры, по меньшей части – суровая и даже жестокая правда. Но есть кое-что, в чем у меня остались сомнения…
– Я могу как-то разрешить твои терзания?
– За мной третий вопрос, – напомнил Ренальд, глядя на меня с высоты своего роста, но при этом без превосходства. – Ты все еще любишь его?
Музыка неожиданно оборвалась. Нет, не так… Танец закончился. Но оркестр, заметив, что регент продолжает удерживать меня в объятиях и изображать танец, начал играть композицию заново.
– Молчишь, – задумчиво произнес Рен, а у меня сердце бешено колотилось, и кровь приливала к щекам. – Хорошо. Я немного изменю вопрос. Любишь ли ты его так, что от одного взгляда дрожат коленки и замирает дыхание?
У меня оно сейчас замирает – от этого взгляда, от ощущения сильных пальцев на изгибе моей спины.
– Так что в разлуке ты не можешь думать ни о чем кроме его губ, – взгляд мужчины прошелся по моему лицу и замер на губах. Голос Рена стал ниже и тише. – Его рук и горячего дыхания на своей шее.
Сейчас мне хотелось почувствовать это горячее дыхание на своей шее. Непреодолимо! Настолько, что я, не владея собой, подалась вперед и, прикрыв глаза, устроила-таки голову на груди Ренальда.
– Так, что за одну только улыбку готова многое отдать?
– Это ты о себе с Агатой? – вдруг кольнула ревность, а сердце разрывалось от желания сжать Ренальда в объятиях так сильно, чтобы он понял, что принадлежит мне. Только мне и никому больше! Обнять и не отпускать никогда-никогда!
– Мы сейчас о тебе, – мягко напомнил он, касаясь дыханием моих волос.
– Наши отношения с Лаэртом никогда не были такими эмоциональными как ваши, – я подняла взгляд, и наши губы с Ренальдом оказались в каких-то сантиметрах друг от друга. Только подайся вперед и…
Я судорожно вздохнула, когда ладонь его высочества медленно скользнула по моей спине выше, погладила лопатки и снова двинулась вниз, рассыпая по коже мурашки, заставляя сердце трепетать, а коленки подгибаться.
– Значит, ничего из описанного ты не испытывала? – горячее дыхание обожгло губы.
– Никогда, – прошептала, погружаясь в дурман, скрывающий слово «прежде».
– Да или нет, Эйви. Поверь, другой вопрос – твой последний шанс на свободу – тебе понравится еще меньше.
– И, тем не менее, я лучше предпочту его, – прошептала, сама не понимая, о чем говорю. Я вообще сейчас плохо соображала, наслаждаясь жаром, исходящим от тела регента, тая в его объятиях, которые давно перестали вписываться в рамки приличий, переросли в ласку, дарящую нежность.
– Уверена? – коварно прошептал Рен, коснувшись губами моего виска.
– Да, – ответила совсем не на этот вопрос…
– Ты любишь меня?
Замерла.
Музыка снова кончилась в самый подходящий момент, а сердце бухнулось в пятки. Кто бы мог подумать, что Эйвери Ромер – трусишка? Я смотрела на Ренальда, и наверняка он с легкостью мог прочитать панику в моих глазах.
– От кого ты сейчас убежишь от меня или от себя? – мужчина широко улыбнулся, не удерживая, когда я выскользнула из его объятий.
– Музыка закончилась… – прошептала сбивчиво. – Снова…
А потом со всех ног бросилась к ближайшему балкону.
Я сама не понимала, что творила сейчас! Люблю ли я Ренальда? Да нужно быть полной идиоткой, чтобы отрицать это! Но разве я смею в таком сознаться? Разве наши миры имеют право пересечься? Разве наше счастье на самом деле возможно? Мне не хватит мимолетного дурмана, мне не хватит несколько секунд совместной тишины, когда замирает весь мир, а небо рассыпается яркими искрами. Мне нужна вечность! Все или ничего!
Я хватала ртом прохладный воздух, пытаясь остудить закипевшую кровь, но у меня ничего не получалось. А в следующий миг Рен резко развернул меня и поцеловал, вжимая в себя, не позволяя отстраниться. Он целовал сильно, жадно, ненасытно, властно раскрывая мои губы, подчиняя, укрощая мои страхи. Голову закружило от эйфории и, позволяя сердцу решать за меня, я зарылась пальцами в непослушные локоны принца, даря ему всю себя. От нежности и опьяняющего счастья сердце сошло с ума. Оно колотилось в грудь Ренальда и вскоре наши сердца бились в один ритм. Сумасшедший, дикий, дурманящий…
