– Что ты делаешь? – прошептала, когда мужчина ненадолго отстранился.
– Целую любимую девушку, – ответил он, снова припадая к моим губам, блуждая ладонями по моей спине, нежно касаясь пальцами шеи, ключиц, щек.
– Но ты обещал не делать этого, – я усмехнулась, утопая в наслаждении, позволяя Рену покрывать поцелуями мою шею и ямочку под ухом.
– После твоего признания? И не надейся!
– Но я не признавалась!
– Кому нужны слова? – он отстранился и посмотрел на меня. Его глаза лихорадочно блестели, отражая восторг вперемешку с удивлением. – Ну же, Эйвери, оттолкни меня. Скажи, что не нужен. Скажи, что не любишь. Чтобы ушел! – произнес он, поглаживая мои ладони, переплетая наши пальцы, касаясь губами кончика моего носа, щеки, уголка губ…
Я подалась вперед и, прижавшись щекой к груди Ренальда, крепко-крепко его обняла.
– Это нечестно! – прошептала я, не желая и на миг выпустить мужчину из объятий. Так и хотелось поставить клеймо: «мой»! Сделать так, чтобы отбор оказался дурным сном, чтобы мы очутились на необитаемом острове! Без мятежников, замков, корон и Агат с Лаэртами!
– Нечестно – это как ты смотришь на меня, как касаешься, как выглядишь, как пахнешь… – прошептал Ренальд, перебирая пальцами пряди моих волос, спадающих из высокой прически. – Нечестно быть рядом и не сметь коснуться, поцеловать тебя…
Он поднял мою голову за подбородок, чтобы подарить очередной поцелуй, но на этот раз очень мягкий и нежный.
– Мне не нужны больше твои ответы, Эйвери. Я их получил. А ты получила свою долгожданную свободу.
Так вот чего он добивался? Свести меня с ума вопросами? Через них заставить меня осознать свои чувства? Понять, что свобода без него – хуже неволи?
– И разве она мне нужна теперь?!
Зашуршала тяжелая ткань штор, колыхнулась, но резко закрылась обратно. Рен продолжал обнимать меня и глядеть в упор, не обращая внимания на звуки позади.
– Ваше высочество! – раздался недовольный голос ифы Орнеллы. – Все ждут! Необходимо объявить дату вашей свадьбы!
– Как тебе лето? – предложил он, поглаживая подушечками пальцев мое лицо, медленно вырисовывая линии от виска к губам. Я улыбалась, закрывая глаза и нежась от наслаждения. – На берегу реки? Цветы, огни, скрипачи… Хотя нет, определенно никаких скрипачей, – он накрыл пальцем мои губы, словно я бы посмела возразить. – Пения птиц будет достаточно. Что ты думаешь по этому поводу?
– Что Сенат – за Агату, а ваш отец полагает, будто я предательница, – произнесла, когда палец освободил мои губы.
– Кажется, придется искать нового сыскаря.
– Рен!
– Ваше высочество, – не унималась распорядительница, то ли не решаясь войти, то ли не имея такой возможности.
– Тебя ждут сотни гостей, – прошептала, отчаянно прижимаясь ближе, стремясь насытиться теплом Рена, прежде чем мы расстанемся, неизвестно насколько.
– Что мне сотни гостей, когда здесь меня ждешь ты?
Впервые я отважилась поцеловать его сама. Привстала на носочки и коснулась губами мягких, отзывчивых губ, не стремящихся перехватить инициативу.
– Не нужно забывать об ответственности, – произнесла негромко, потеревшись щекой о гладко выбритую щеку Рена.
– Не зря моя мама души в тебе не чает. Ей бы понравились твои слова.
– Хотелось бы мне хоть немного быть на нее похожей, – призналась я и, сжав ладонь регента, повела его к выходу. Неохотно, но он все же последовал за мной.
– О, вот как, – удивленно заметила ифа Орнелла, когда мы вышли в коридор. – Помада, несомненно, вам идет, но подданные не поймут.
Женщина отточенным движением стерла с губ Рена мою помаду, пригладила его волосы, поправила обруч и отправила в бальный зал. Затем ее задумчивый взгляд впился в меня.
– Я люблю его, – не смогла подавить улыбку.
– А он любит вас, – холодно заметила женщина. – Но порой одной лишь любви недостаточно, Эйвери. Я бы посоветовала поберечь свое сердечко.
Причмокнув губами, женщина кивнула в сторону зала.
Бал я провела со счастливой улыбкой на губах. Родители, не привыкшие к подобным мероприятиям, горячо со мной попрощались и ушли отдыхать в выделенные для них комнаты. Аида, заметно захмелевшая, убеждала меня в перерывах между танцами с Ленардом и другими кавалерами, что о Лаэрте думать не думает, и он не достоин даже наших с ней мизинцев. Спорить с пьяной женщиной – дурная затея, поэтому я улыбалась и кивала.
Остаток вечера Ренальд провел с другими невестами. Мне доставались лишь взгляды и улыбки, им – танцы, внимание и разговоры. Я относилась к ситуации с пониманием. Председатель Сената после того, как мы с регентом вернулись в зал, говорил с ним довольно долго и выглядел при этом весьма грозно. Должно быть, будущий король получил замечание, что не уделяет внимание другим девушкам. Странно, но ревности во мне не было, а вот опасение появилось, когда Агата протянула эйсфери бокал с вином.
Я тут же пошла на абордаж и выбила кубок из рук его высочества.
– Простите, я такая неловкая! – проговорила без тени извинения, глядя в упор на Агату. – Вы, кажется, беседовали, а я помешала?
– Выйдем?
