Его величество заглянул в мое лицо, приподнял мою голову за подбородок.
– Ты мне впервые солгала. Эйви…
– Я испугалась, – сказала честно, глядя прямо в глаза Рена. Он снова был неотразимо прекрасен в своей непосредственности. Ветер трепал его волосы и мне хотелось повторить это действие. Провести рукой по светлым локонам, узнать, каковы они наощупь, пропустить их сквозь пальцы…
– Тебе нечего бояться. Мы разберемся с мятежниками. То, что ты предлагаешь – опасно, но… Я не вижу другого выхода. Если сенаторы узнают – разразится скандал. Возможно, я даже потеряю власть, но, думаю, оно того стоит.
– Что ты такое говоришь? Разве ты можешь потерять власть?
– Окт Рамесы – как стервятники. Они прилетают на запах мертвечины.
Отличное сравнение. Пожалуй, именно стервятника мне и напоминает Вайлен.
– Они могут использовать против меня и отсутствие наследников, и нарушение древнего договора. Зацепиться можно за что угодно, если сильно этого захотеть.
В глазах Рена – бездна. Он смотрел на меня с такой смесью эмоций, что внутри все медленно завязывалось в узел. Казалось, для решительных действий ему не хватало всего ничего – веры. Капельки веры в то, что он справится.
– Некоторые правила нужно нарушать, если они мешают сохранению более важных ценностей – мира, дарованного нам предками. Доверься своей интуиции.
– А что, если я ошибусь?
– Не ошибешься, – заявила уверенно. – Если ты в себя не веришь, то я верю!
Сама не заметила, как положила ладонь на грудь Ренальда, принимая в нее удары сильного сердца.
– Так бьется сердце победителя, – сказала негромко, когда взгляд Рена опустился на мои губы, а его пальцы скользнули по моей щеке и утонули в волосах.
Мы смотрели друг на друга и весь мир замер вместе с нами. Неужели он меня поцелует? Неужели я ему позволю?
Закрыла глаза, страшась любого исхода: поцелуя или его отсутствия. Мгновения длились, сливаясь в бесконечные минуты. Горячее дыхание коснулось моих губ, щеки, а потом его величество притянул меня к своей груди и горячо обнял. Так обнял, что это хуже любого поцелуя! Это искренней любого поцелуя в сотни раз…
По телу пробежали мурашки, кидаясь врассыпную от огненных волн, которые прошивали меня от макушки до пяток.
– Я так и не нашел сил зайти к Агате, – прошептал Рен, трепетно прижимая меня к себе, поглаживая мою спину, не давая даже малейшей возможности отодвинуться. Но я и не хотела этого. Сама льнула к нему, дрожала в объятиях от бушующей страсти и не знала, что сказать. – Я не уверен, что хочу на ней жениться. Как мне следует поступить?
Сейчас, когда разум Рена не затуманен зельем, он растерян. Но сомнение говорит о том, что борются его сердце и разум. Сердце, остывшее к женщине, заковавшей его колдовскими оковами и разум, который помнит страсть, помнит совместные ночи, помнит эмоции, которых нет и никогда не было. Разум отчаянно пытается втолковать Рену, что он не прав, а сердце взирает на это бесстрастно и холодно. Что победит? Да какая мне разница. Главное, что Рен ее не любит! На самом деле, по-настоящему не любит! Все дело исключительно в зелье.
– Доверься интуиции, – прошептала, прижимаясь щекой к горячей груди эйсфери. – Разум способен обмануть и запутать. Его проще всего опутать сетями лжи и коварства. Но сердце – не обманешь. Оно либо горит, либо нет. Его можно только околдовать…
Последняя фраза вырвалась, но Рен не обратил на нее внимания. Он встрепенулся, вспомнив о чем-то, и мягко отстранился.
– Едва не забыл!
Мужчина вернулся к камню и вынул из внутреннего кармана кожаной куртки небольшую бархатную коробочку.
– Это принадлежит тебе.
Я неуверенно приняла из рук короля подарок, коснувшись его сильных пальцев. Даже мимолетное прикосновение отозвалось во мне неизвестными прежде ощущениями: томление, желание прикоснуться снова, переплести наши пальцы и забыть обо всем. Просто сидеть на берегу озера и под треск огня смотреть друг другу в глаза, держась за руки. Бесконечно долго…
– Не откроешь?
Перевела взгляд на коробочку, нерешительно приподняла крышку и замерла.
Мои серьги.
Точнее, подарок Лаэрта, который я без сомнений продала, чтобы купить лекарства для Ренальда. Камушки таинственно мерцали в бликах костра и в моей душе разгорался пожар. Чувство, несравнимое ни с чем в этом мире. Я смотрела на скромные сережки и не могла найти сил, чтобы поднять взгляд.
– Твоя тетушка и ее дом не тронуты, как я и обещал, – негромко произнес Рен. – Но ее сына пришлось арестовать. Узнать, кому ты продала серьги особого труда не составило и…
Не желая больше слышать ни слова, я прильнула к Ренальду, крепко обняв его за шею. Из глаз потекли слезы. Да плевать мне на эти серьги! Плевать на украшения и все драгоценности мира! Я даже не вспоминала о них, не пожалела ни на миг! Но этот поступок, когда ради меня преодолевают такие расстояния, чтобы вернуть дорогую вещь – он неоценим! Коробочка выпала из моих дрожащих рук и затерялась где-то в траве. Я обхватила лицо Ренальда ладонями и прошептала сквозь слезы:
– Спасибо…
