Посол королевы Елизаветы, сэр Томас Смит, прибыл во Францию в декабре 1571 года. Он рекомендовал государыне предпочесть герцога Алансонского Анжуйскому в качестве мужа, и писал королеве: «…этот не настолько упрям и своенравен, не такой усердный папист и (если позволено будет мне так выразиться), меньше напоминает мула своей глупостью и ленью, чем его старший брат. Этот (Франсуа) гораздо более покладистый и приятный малый». Да и в отношении «деторождения» Смит считал нужным предпочесть младшего брата, как «гораздо более к этому склонного». Последнее замечание завуалировано намекало на странности сексуальной ориентации Анжуйского, хотя в самой идее рождения Елизаветой детей от того или иного принца из дома Валуа присутствовал комический оттенок. Екатерина решила, что лучше не закрывать глаза на очевидное и намекнула «невесте» на малый рост сына и его жуткую кожу, но заверила посла: пусть ее семнадцатилетний отпрыск и «невысок», но у него уже пробивается борода, так что следы оспы будут под ней скрыты. Смит согласился, что оспины мужчину не портят, а насчет невысокого роста привел соответствующий случай из истории: король Пипин Короткий, хоть и доходил своей жене, королеве Берте, лишь до пояса, стал отцом Карла Великого, первого императора Священной Римской империи.
Попытки посла позолотить пилюлю не слишком впечатлили Елизавету, однако она осознавала, что в свои тридцать восемь она стремительно теряет привлекательность. У нее появились морщины и стали выпадать волосы. Несмотря на накладные локоны и множество других ухищрений, Смит как-то заметил лорду Бергли, одному из главных советников королевы: «Спереди-то она кажется весьма пышноволосой, но сзади — столь же лысой!» В действительности все замечали, что Елизавета невозвратно утрачивает «свежесть», которой когда-то блистала. Королева согласилась продолжить переговоры, и результатом стал договор о защите и коммерческих отношениях, подписанный в Блуа между Англией и Францией 29 апреля 1572 года. Что же до разговоров о браке, то они так и велись, с переменным успехом.
Ценность Елизаветы в качестве союзника стала сомнительной, когда французы обнаружили, что она вступила в тайные переговоры также и с герцогом Альбой, всего за месяц до подписания мира в Блуа, с целью восстановления торговли между Англией и испанскими Нидерландами. Торговля эта была прекращена в 1569 году, что дорого обошлось обеим странам. Хотя англичане нашли рынок сбыта в Гамбурге, их традиционные коммерческие связи с Нидерландами всегда приносили высокий доход и были намного удобнее. К 1572 году испанское судоходство жестоко пострадали от атак каперов Вильгельма Оранского. «Морские гезы» («морская голытьба»), как их обычно называли, успешно курсировали по Ламаншу, захватывая либо потопляя множество вражеских судов вместе с грузом, после чего приставали в Ла-Рошель и различных английских портах. В качестве необходимой предпосылки для ведения переговоров Елизавета в феврале 1572 года приказала всем кораблям повстанцев покинуть английские порты. Эта акция послужила началом непредвиденной цепи событий, которые разожгли и без того уже полыхавшее пламя в Нидерландах и создали у французских протестантов впечатление, что, вмешавшись в эти дела, они смогут раз и навсегда отделаться от испанцев.
Гезы вышли в море, но шторм заставил их бросить якорь в Брилле, в Нидерландах. По стечению обстоятельств, испанский гарнизон только что отбыл оттуда на подавление восстания в Утрехте, и гезы — хорошо организованное морское войско — захватили порт, а затем и взяли под контроль всю провинцию Зеландия. Беженцы из этой провинции, осевшие в Англии и Ла-Рошель, поспешили воссоединиться с ними, при поддержке подпольных сил в Англии и в других сочувствующих им странах. 30 апреля, на следующий день после подписания договора в Блуа, англичане объявили, что возобновляют торговлю с Фландрией. Елизавета, не желая давать повод для торжества ни Франции, ни Испании, вела собственную стратегическую игру. Ей было необходимо ограничивать свободу действий испанцев в Нидерландах, поддерживать у французов намерение вмешаться и тем самым не дать Филиппу собрать силы и высадиться на берегах еретической Англии.
