Ранней весной 1572 года Екатерина развила бурную деятельность, подстегиваемая радостным предвкушением, какого она давно уже не испытывала. Король Польши, Сигизмунд Август II, отличавшийся слабым здоровьем, овдовел. Он не собирался жениться снова и не имел законных наследников, а это означало, что трон Польши через некоторое время опустеет. Утверждают, будто один из любимых карликов Екатерины, поляк Крассовски, сказал хозяйке, что польский король умирает, добавив: «Мадам, вскоре для Валуа освободится еще один трон». Она ухватилась за эту мечту о далекой призрачной короне и решила, что ее обожаемый сыночек Генрих должен будет стать наследником Сигизмунда Августа. Дабы застолбить это место для сына после смерти короля, она послала Жана де Баланьи — побочного сына ее доверенного лица, епископа Баланса, Жана де Монлюка — на разведку в Польшу, чтобы тот сообщил о сложившихся условиях и выяснил, кого следует подкупить, обезвредить или соблазнить.
У короля Сигизмунда недавно умерла еще и одна из сестер, жена воеводы Трансильвании, вассала турецкого султана, считавшегося союзником французов. Желая снискать расположение Сигизмунда, Екатерина пообещала обворожительную Рене де Рье, девицу Шатонеф (любовницу герцога Анжуйского, которую он только что бросил) в жены вдовому воеводе горного края. Добиваясь разрешения султана на этот брак, Карл отправил письмо своему послу в Константинополь, описывая бывшую любовницу брата в восторженных эпитетах: «Мадемуазель де Шатонеф — прекрасная и одаренная девушка, происходящая из дома герцогов Бретонских, а, следовательно, моя родственница». Как себя чувствовала сама Рене, брошенная Анжуйским ради Марии Киевской, сестры новой герцогини де Гиз, а затем предлагаемая, словно невольница, неотесанному воеводе из варварских земель, не знает никто. Сделав все возможное, чтобы привести польский план в действие, Екатерина переключила внимание на более неотложный проект, а именно на брак Марго и Генриха Наваррского.
Получив от Екатерины множество писем, в которых та уверяла Жанну в безопасности приезда ко двору, королева Наварры не смогла удержаться и ответила так: «Мадам, вы говорите, что желаете видеть нас и не хотите причинить нам вреда. Простите мне невольную улыбку при чтении ваших писем. Вы стараетесь смягчить страхи, которых я никогда не испытывала. Я вовсе не считаю вас, как некоторые думают, пожирательницей младенцев». В январе Жанна отправилась ко двору в Блуа. Она ехала три недели в карете, просторной как дом. Горящая посредине печка давала путешественникам необходимое тепло, а матрасы и подушки помогали переносить ужасную тряску. Неподалеку от конечного пункта, в Туре, ее попросили подождать. Эта остановка, когда до цели было уже рукой подать, была вызвана появлением в Блуа легата и племянника папы Пия V, кардинала Александрини, приехавшего специально с протестом против брака между Марго и Генрихом, которому римская курия усиленно противилась. Первым делом кардинал навестил португальского короля Себастьяна. Отправив неотступно сопровождавших короля монахов-театинцев в монастырь в Коимбре, легат загнал Себастьяна своими речами в угол и держал его практически в плену, пока наконец не выжал из него обещание жениться на Марго. С этим обещанием в кармане Александрини прибыл ко французскому двору 7 февраля 1572 года. Надеясь, что Екатерина и Карл будут полны признательности за хлопоты о португальском браке, он также присовокупил требование, чтобы Франция присоединилась к Священному союзу против турок.
Кардиналу предстояло разочарование по всем статьям. Чтобы не заставлять Жанну ждать и не наткнуться на какие-нибудь еще неожиданные препятствия задуманному браку, Екатерина пригласила ее в Шенонсо, неподалеку, и там, 15 февраля 1572 года, наконец состоялась их встреча. Были тщательно оговорены религиозные вопросы, и связанные с перспективами совместной жизни — и касающиеся непосредственно церемонии бракосочетания, причем Жанна пользовалась советами протестантских священников, которых привезла с собой. Наконец Александрини уехал; его миссия потерпела полный провал. Отказавшись на прощание принять ритуальные дары, он поспешил прочь, всю дорогу погоняя лошадей. Случилось так, что на дороге ему встретилась карета Жанны д'Альбрэ, приближавшейся к замку. Александрини дипломатично сделал вид, что не узнал в пассажирке еретичку-королеву Наваррскую, что избавило их от натужного обмена приветствиями.
