Генрих довел мужскую моду до гротеска. Камзолы надевали на корсеты — с планками из лозы или из китового уса (такие же носили и женщины), которые причиняли огромные мучения и вредили здоровью, сдавливая ребра и грудь так, что стеснялось дыхание, а, кроме того, натирали кожу до ссадин. Эти настоящие орудия пытки были запрещены в Англии, но только не во Франции при Генрихе III. Часто утверждают, что Екатерина заставляла свой «летучий эскадрон» добиваться ширины талии не более 13 дюймов. Достижение подобного размера в точности представляется невозможным, даже если мы допустим, что французский дюйм был больше английского. Но в любом случае, стремление к максимально тонкой талии имелось, а для этого не обойтись было без жестких корсетов, которые порой «впивались занозами в плоть». Генрих и его придворные носили также тяжелые, подбитые ватой рукава. Плащ накидывался на плечи, и король, для равновесия, ввел в обиход пышные штаны с разрезами, в которых виднелись вставки ярких оттенков[57].
Радуясь воссоединению с сыном, Екатерина на какое-то время закрывала глаза на его слабости. Пусть сплетники и злопыхатели звали его «король с острова Гермафродитов», она знала, что Генрих способен править Францией как настоящий король. Тактично и осторожно Екатерина выдвинула ряд предложений по поводу того, с чего ему следует начинать свое правление. Она подытожила: «Он способен сделать все, что угодно, но ему не хватает воли». Первым делом она посоветовала ему уменьшить совет, что он и сделал, доведя число участников до восьми.
Новый совет состоял из доверенных лиц Екатерины и, частично, самого Генриха. Это были Рене де Бираг, Жан де Морвиллье (епископ Реймский), Себастьен л'Обеспен (епископ Лиможский), Жан де Монлюк (епископ Валанский), Ги де Пибрак, Поль де Фуа, граф Филипп де Шеверни и Помпон де Бельевр. Те, кто разделил с королем его изгнание в Польше, также получили награды. Вилькье и де Рец поделили должность первого кавалера опочивальни и исполняли обязанности по очереди, каждый по шесть месяцев. Роже де Бельгард стал маршалом Франции, а Мартен Рюзе — государственным секретарем. Так что подобранное Екатериной ядро из проверенных и знающих людей сохранилось при новом монархе.
Королева-мать посоветовала Генриху самому наблюдать за всеми делами и не оставлять ничего на усмотрение государственных секретарей, которые пытались вести себя так, будто могут решать все и без государя. Генрих постановил, что ни один официальный документ не будет считаться действительным без его личной подписи, и велел показывать себе всю корреспонденцию. С самого начала стало видно, какую работу он проделывал — по наброскам деловых бумаг, исписанных его мелким аккуратным почерком, по краткому росчерку подписи на документах. Распределение обязанностей монарха между помощниками, ставшее отличительной чертой последних правлений, было забыто. Теперь во Франции имелся настоящий король.
Вознамерившись показать «руку хозяина», как советовала Екатерина, Генрих отменил ее право вскрывать дипломатические депеши. Если ее это и оскорбило, королева-мать скрыла свои чувства. Ведь она сама дала ему такой совет. Она предложила ему вести себя «как господину, а не как приятелю». Немного раньше Екатерина предупреждала его, что «gens de longue robe» — члены магистрата и чиновники — тупы, утомительны и многословны: «Они портят все и пытаются контролировать всех подряд, считая, что их красноречие и всезнайство делают их мнения единственно допустимыми, а мы их считаем несносными». Более того, она предложила Генриху брать в помощники военных, ибо они всегда говорят то, что думают, и не растекаются мыслью по древу: «У них нет ничего, кроме здравого смысла, нет лишних знаний и собственных мнений, а потому легко принимают то мнение и то направление, какое требуется королю». Очевидно, искушенная Екатерина имела в виду то, что военными легче манипулировать, к тому же они более преданны, и их намерения легче прочитываются. Долгий опыт научил королеву-мать получать от них то, что требовалось. Профессионалы и интеллектуалы слишком сложны. В списке должностных лиц, поставленных королем на самые главные посты, были слишком заметны своим отсутствием имена представителей знатнейших династий, служивших его отцу и деду: Гизов и Монморанси.
