Желая прекратить детоубийства (и воодушевленная британской и европейской моделями, такими, как Дом подкидыша Томаса Корама в Лондоне и
Тесно взаимодействовал с Екатериной в организации и управлении Дома подкидыша и родильного дома Иван Бецкой, чиновник и друг (и бывший любовник ее матери), который обычно читал ей в полдень книги. Другим крупным проектом, над которым они вместе работали, был Смольный институт — пансионат для девочек, основанный в Смольном монастыре (построенном Растрелли для императрицы Елизаветы на юго-западном берегу Невы), который взял за образец заведение мадам де Мантенон в Сен-Сире; это заведение Екатерина давно мечтала превзойти.
Деятельность Екатерины как собирателя произведений искусства началась также в 1764 году — с покупки двухсот двадцати пяти картин старых мастеров у берлинского торговца Иоганна Гоцковского. В основном это были фламандские и датские мастера, в том числе «Портрет молодого мужчины с перчаткой» Франса Хальса, а также «Польский дворянин» и «Иосиф, обвиняемый женой Потифара» Рембрандта. Первоначально эти картины собирались по указанию Фридриха Великого, но в конце Семилетней войны экономическое положение Пруссии стало таковым, что он не смог выкупить их. Цели Екатерины при их покупке были и политическими, и художественными: она намеревалась продемонстрировать всей Европе превосходство России.
Петр Великий и Елизавета оба собирали произведения искусства — но именно с Екатерины началось систематическое коллекционирование. С этой первой крупной покупки у Гоцковского началась знаменитая коллекция, которая стала синонимом слова «Эрмитаж». В том же году началось строительство Академии художеств на Васильевском острове по проекту французского архитектора Жана-Батиста Вален-Деламота, одного из первых сохранившихся в России зданий в стиле классицизма. Екатерина была под таким впечатлением от таланта архитектора, что пригласила его произвести первое расширение Зимнего дворца — Малый Эрмитаж, который соединялся с основным дворцом крытым мостиком и предназначен был стать личным дворцом, где императрица могла бы без церемоний принимать друзей и размещать увеличивающуюся коллекцию картин.
Отношения между Екатериной и Григорием Орловым теперь вошли в рамки придворной жизни, вызывая постоянное скрытое недовольство — но без особого беспокойства. Больше не было серьезных разговоров об их женитьбе. По возвращению в Зимний дворец осенью 1763 года Екатерина заняла комнаты в юго-восточном крыле первого этажа, в которых раньше жил Петр III с Елизаветой Воронцовой, и превратила их в свои личные апартаменты. Григорию предоставили покои над ее собственными, так что любовники могли посещать друг друга по потайной лестнице. 19 сентября граф Бэкингем при посещении Орлова неожиданно столкнулся с императрицей.
Первый любовник Екатерины, Сергей Салтыков, теперь служил в качестве полномочного посланника. Он написал ей из Парижа в апреле 1764 года, благодаря за деньги (20 000 рублей), которые ему послали, чтобы оплатить долги, и прося, чтобы ему заодно выплатили его оклад и расходы за прошлый год. Никита Панин подтвердил, что эти деньги высланы, и спросил Екатерину, не послать ли Салтыкова к саксонскому двору. Мнение о нем у Екатерины было невысоким. Она ответила Панину:
