Екатерина Великая полностью

Мистер Панин вполне мог не поднимать глаз, так как, вероятно, он и был в ответе за уверенность великого князя в своем будущем — эта вера определенно не санкционировалась императрицей: она наверняка была бы недовольна, если бы услышала такое.

За образованием великого князя, которое включало языки, историю, географию, математику, рисование, танцы, фехтование и музыку, тщательно следили. Выдающийся математик и ученый Франц Эпиню, который преподавал также в кадетском корпусе, учил его физике и астрономии; естественным наукам и математике его учил выпускник этого корпуса Семен Порошин. Религию преподавал архимандрит (позднее митрополит) Платон, один из самых просвещенных и известных священников России. Катехизис, который он подготовил для Павла, был переведен и опубликован по всей Европе; он внушил великому князю сильное чувство, что он призван Богом править Россией. Екатерина попыталась (безуспешно) уговорить французского философа Жана ле Рона д’Аламбера приехать в Россию учить Павла, но тот вежливо и твердо отклонил предложение (саркастически заметив своим друзьям, что страдает от геморроя — который в России является смертельным).

Обучение военному искусству не играло особой роли в образовании Павла — лишь в той мере, в какой оно вторгалось в дипломатию и финансы. Однако он рано стал проявлять унаследованную от Петра III страсть ко всему, связанному с солдатами, оружием, формой и парадами. Это пристрастие, которое было гораздо сильнее нормального мальчишеского энтузиазма и абсолютно не поддерживалось глубоко штатским графом Паниным, является, вероятно; одним из самых сильных указаний на то, что Павел действительно был сыном Петра. Танцевать Павла учил балетмейстер Франц Гилфердинг, и его участие в 1764 году в балете по легенде об Акиде и Галатее, в котором он танцевал партию бога Гименея, поразило всех. Он танцевал «так очаровательно, так уверенно и профессионально, что вызвал бурные аплодисменты, которые продолжались и продолжались, так что из-за них оркестр, состоявший в основном из дворян-любителей, был едва слышен»^{349}.

Маленький мальчик вовсе не всегда был таким очаровательным, что следует из записей в дневнике Семена Порошина. В четверг седьмого октября 1764 года…

«Его высочество проснулся в шесть часов. Завершив туалет, он начал занятия… Поиграл в бадминтон в перерыв… В шесть часов вечера он захотел пойти в театр. Ставили французскую пьесу «L’Ecole des femmes»… Его высочество несколько раз аплодировал… Дважды публика начинала хлопать, не ожидая его, он из-за этого сердился. Дома он все еще продолжал ворчать… «В будущем я попрошу разрешения выводить тех, кто аплодирует в моем присутствии, когда я этого не делаю. Так быть не должно»^{350}.

Это было раннее указание на характер будущего Павла I. 15 ноября он дурно обошелся с Порошиным, который записал:

«Сегодня у меня болел палец, и кроме того, я никогда не любил резать блюда за столом. Чтобы позабавиться, Его высочество намеренно переслал мне все блюда, чтобы я разрезал их и раздал. Затем он заявил, прыгая на стуле, как делает всегда, будучи в хорошем настроении: «Бедный Порошин, посмотрите, как тяжело он сегодня работает!»^{351}