Утром он еще раз подправил статью, в обед вздремнул, а после обеда принялся подбирать в гардеробной одежду. «Господи, чем я занимаюсь?» – промелькнуло у него в голове. Он вытаскивал вещи, прикладывал к себе, надевал и крутился перед зеркалом. Он примерял то одно, то другое, но всякий раз что-то его не устраивало, он был так придирчив, словно отправлялся на первое свидание. В итоге решил пойти в костюме, но без галстука. Этот костюм он купил себе много лет назад для участия в международных конференциях, но надевал его лишь раз. Он не выносил стесненной одежды, чувствовал себя в ней так, словно на плечи ему наклеили пластырь. К тому же костюм сковывал движения в руках – сделай он размах больше положенного, и тот рисковал лопнуть по швам. Однако сейчас он выбрал именно костюм. Отглаживая его, он как следует прошелся утюгом по каждой морщиночке и неровности.
В 16:10 он облачился в костюм и принялся мерить шагами гостиную, чтобы, во-первых, немного привыкнуть к новому образу, а во-вторых, облегчить тревогу ожидания. Он обнаружил, что уже разучился общаться с Жань Дундун, теперь каждую фразу, каждое действие, каждую просьбу он не мог выразить так же просто, как раньше, теперь ему требовалось сто раз подумать, даже интонация у него изменилась, отчего ему было не по себе.
В 17:00 он получил сообщение на телефон: «Буду через пять минут». Он быстро спустился вниз, поджидая ее у входа в подъезд. Она подъехала, он сел рядом с водительским креслом и заметил, что она тоже в костюме: кто бы мог подумать, что их мысли совпадут? Но где же она переоделась? Ему казалось, что из дома она выходила в плаще. Он знал, что одежда у нее могла быть еще в двух местах: на работе и в квартире, что располагалась в микрорайоне Хэтан. Значит, она просто решила отвезти его на другую квартиру – тоже неплохо, пусть не так романтично, как в элитном отеле, но зато в непринужденной обстановке. Спустя полчаса они подъехали к пятнадцатому дому в микрорайоне Хэтан, припарковались и в приподнятом настроении вошли в лифт. Никого другого в лифте не оказалось, поэтому он нетерпеливо к ней потянулся и похлопал по ягодицам. Шлепнув его по руке, она произнесла:
– Ты не знаешь, что здесь камера?
– Я же не к чужим пристаю, так что мне все равно.
На одиннадцатом этаже лифт, звякнув, остановился, и они вышли. Он снова похлопал ее по ягодицам, на этот раз она его не отстранила, вроде как давая молчаливое согласие. И только в тот момент, когда она вытащила ключ и открыла дверь, он понял, насколько неверно все истолковал. Как оказалось, под словом «праздновать» она подразумевала совершенно другое.
Наполнявший квартиру гомон мощным потоком вырвался наружу, едва не сбив его с ног. Расплываясь в улыбках, из гостиной на них взирали Хуаньюй, а также его и ее родители. Стол ломился от блюд, перед каждым стояли фужеры. Он сразу понял, что главное блюдо приготовила Жань Дундун, закуски принесли его мать и теща, за водку отвечал тесть, а за красное вино – его отец. Му Дафу поймал себя на мысли, что у них уже давно не было подобных застолий, поэтому необходимость такого праздника действительно назрела, и в душе его это очень тронуло. Причем его тронула не столько жена, сколько все собравшиеся, чье присутствие окутало его теплым облаком. Они оберегали его, словно защищающий планету слой атмосферы.
Он хотел было произнести приветственный тост, но Жань Дундун его опередила. Подняв бокал с красным вином, она объявила, что сегодня все они собрались, чтобы поздравить Дафу с окончанием работы над грантом. Все принялись издавать приветственные возгласы, звон бокалов и слова поздравления слились, он чувствовал себя так, словно получил почетное звание «Заслуженного профессора Китая». Ему вдруг захотелось как следует напиться, поэтому он то и дело поднимал рюмку, чествуя присутствующих. Очень скоро он захмелел, постепенно все звуки слились для него в киселеобразную массу. В какой-то момент Жань Дундун предложила сделать совместное фото, все ее поддержали и принялись выстраиваться, Му Дафу был в таком состоянии, что самостоятельно встать уже не мог. Кто-то подхватил его под левую руку, кто-то схватил за правую, его водрузили в самый центр, все остальные выстроились по обе стороны от него. Потом возник вопрос, кто же будет фотографировать. Жань Дундун взяла инициативу на себя, но его отец запротестовал: «Тебе обязательно надо быть на фото, давай лучше я». Тогда запротестовал тесть: «Вам тоже надо быть на фото, я – репортер, давайте я». Все принялись спорить и уступать друг другу, словно это был вопрос невесть какой важности. Наконец Жань Дундун выкрикнула: «Тишина!» В гостиной тут же стало тихо. «Будем снимать по очереди, тогда на фотографиях окажутся все». С этими словами она сделала первое фото, за ней подключились другие. В их число не попали только Му Дафу и Хуаньюй – первый оказался недееспособен, а вторая нормально фотографировать еще не научилась.
