Рыбак, гладивший кошку, погладил её чуть медленнее и кивнул:
— Меня зовут Корвин, — представился он, — и да, слышал я про эту беду. Среди фермеров у нас много друзей и родственников, слухи до нас долетают быстро. Но «вампир», как вы его называете, до наших кошек пока не добрался. А у нас их тут немало, да и коты боевые, срываются на любой шорох. — Он снова посмотрел на свою рыжую кошку и с нежностью погладил её за ухом.
Глезыр хмыкнул, осматривая кошек, которые сновали вокруг, и язвительно добавил:
— А вы, уважаемый, не боитесь, что рано или поздно это чудовище доберётся и до ваших любимцев? Или до вас самих?
Корвин вздохнул, подняв взгляд на крысолюда. В его глазах появилась задумчивая, почти меланхоличная тень.
— Всё может быть, — сказал он тихо, как будто это признание тяготило его. — Но что сейчас можно сделать? Мы живём на этом острове уже сотни лет, и всё было спокойно. Не будь здесь такого покоя, Корону бы и не построили, не так ли?
Его товарищ, не отрываясь от расправления сетей, добавил неожиданно:
— А как же дикари, Корвин?
Корвин кивнул, словно это упоминание вернуло его к старым мыслям, и повернулся к Элиаре и её спутникам.
— Да, разве что дикари. На западном краю острова живёт племя дикарей, — пояснил он, поглаживая бороду, как будто это помогало ему лучше думать. — Когда-то их было много, но самые воинственные из них встретили свою участь, когда пираты захватили остров и построили здесь гавань. Остались только мирные, которые стали переселяться в Корону и теперь живут среди нас… Вы, наверное, видели их, тех смуглых с чёрными волосами, что продают рыбу на рынке? Это потомки тех дикарей. Но одно племя точно осталось. Живут они далеко на западе, в лесах, почти ни с кем не общаются. Святая Матерь их знает, чем они там промышляют.
Элиара прищурилась, изучая лицо Корвина, её взгляд стал острее.
— Что вы хотите сказать? — спросила она, слегка наклонив голову. — Вы думаете, это племя может быть причастно к нападениям?
Рыбак пожал плечами, снова погладил свою рыжую спутницу, которая запрыгнула на землю и направилась обнюхивать огромные сапоги Гругга.
— Не знаю, леди, — медленно проговорил Корвин. — Но они живут там одни, почти как призраки прошлого среди лесов. Вполне возможно, что у них свои тайны. Может, они что-нибудь призвали… или что-то пробудили. Но я не хочу клеветать на них без доказательств.
Гругг, склонившись, стал осторожно гладить кошку своей массивной рукой, и та удивительно спокойно восприняла его внимание. На его грубом лице появилось неожиданное мягкое выражение.
— Мы у себя на островах, — сказал он задумчиво, — знаем: если что-то спит в лесах, то лучше его не будить. Но раз оно проснулось, значит, кто-то его побеспокоил.
Элиара молча кивнула, соглашаясь с этой мыслью, её взгляд затуманился, словно она вспоминала что-то далёкое, что-то похожее на тени того древнего монумента. Глезыр, напротив, явно не доверял этому разговору, но предпочёл не перебивать.
— Спасибо, Корвин, — сказала Элиара, наконец, возвращаясь к делу. — Мы проверим западный край острова и постараемся узнать больше. Надеемся, что все эти жертвы прекратятся.
Корвин кивнул, его лицо осталось серьёзным, но в глазах появилась тень надежды.
— Берегите себя, — тихо сказал он. — Там, на западе, не просто дикие места. Там дикие сердца, и, может быть, кое-что куда более старое, чем мы думаем.
Тем временем Галвина, Торрик и Лаврентий внимательно осматривали деревню, проверяя каждую мелочь, которая могла бы пролить свет на ночные нападения. Возле одного из домов они обнаружили сломанные клетки, в которых когда-то жили кролики. Деревянные прутья были разорваны, словно неведомая сила вырвала их изнутри. Соседи Диего, собравшиеся вокруг, рассказывали, как ходили по ночам в патруль с факелами и палками в руках, стараясь не оставлять животных без присмотра. Лица фермеров были утомлёнными, а разговоры полны тревоги и ожидания новой беды.
— Мы стараемся запирать животных на ночь, — жаловался один из фермеров, поглаживая седую бороду. — Но это всё равно что дыры в сите затыкать: не знаешь, откуда снова ударит.
Галвина, оглядев окружающий лес, за которым скрывалось безграничное море зелени, решительно предложила:
— Надо исследовать лес. Скорее всего, чем бы это ни было, оно приходит оттуда.
Лаврентий кивнул, но добавил с сожалением в голосе:
— Напрямую изучать аспект смерти и её существ нам, клирикам, недозволено. Знания о вампирах у нас лишь из старых книг и легенд. А они такие противоречивые! Одни пишут, что вампиры могут жить только ночью, а другие уверяют, что днём они ничем не отличаются от обычных людей… Вот если бы какой-нибудь рыцарь сумел поймать живого вампира и доставить его в семинарию, было бы куда проще.
Гном, проверяя свой протез, из которого раздался характерный щелчок, лишь усмехнулся:
— Ну что ж, если в лес — значит, в лес. Меня там никакие твари не испугают. Пусть попробуют напасть — аркебуза не промажет!