– Почему «не так плох»? Потому что он рабство искоренить хочет? – спросила Фог рассеянно; всё внимание её сосредоточилось на том, чтобы просчитать, сколько нужно мирцита, чтобы создать воспламеняющий меч и при этом половину гостевого дома не разнести. По всему выходило, что прежде чем за сложное дело браться, хорошо бы и потренироваться. – Сэрим, хочешь вечное огниво? Просто так, в подарок.
– Потому что готов с женщиной честно дела вести, а не ищет глазами её мужа, брата или отца, – по инерции откликнулся тот, а затем обернулся с любопытством: – А? Ты сказала – огниво?
– Ну да. Только оно будет в виде маленькой серебряной спицы с рубиновым зерном…
На том обсуждение сделки с Ачиром закончилось; Сэрим больше не ворчал. Подарки, к слову, получил не только он. Для хозяина чайной Фог сделала нож, который никогда не тупился, его жене вручила лампу, где в маленькой стеклянной колбе жили искры небесных огней: проку с них было немного, но зато красоты по вечерам – с избытком. А из деревянной шкатулки, за бесценок купленной на базаре, вышел хороший охлаждающий ларь. Его Фогарта попросила доставить на «Штерру», втайне надеясь на ответное послание, но мальчишка, который выполнял поручение, сказал, что капитана на месте не оказалось, а дар со всем почтением принял высокий северянин.
«Март, – подумала она. – И куда же Сидше отправился без телохранителя?»
Пойти он мог куда угодно, но представлялся ей отчего-то лишь увеселительный дом, окутанный, как туманом, сладкими благовониями и тихим женским смехом, и от этого в груди становилось холодно, а мысли путались.
Изготовление же мечей продвигалось без особых проблем. Ачир был человеком практичным, он не просил ничего необыкновенного, только самое простое: чтоб клинок или порождал огонь, или сковывал тело невидимыми путами, или вытягивал тепло, обращая воду в лёд, или отбрасывал противника, поднимая его в воздух, или разрубал даже камень и не тупился… Фогарта честно предупредила, что её мастерства не хватит на то, чтоб сотворить такие мечи, которые можно подзаряжать у мастера даже после смерти киморта-создателя. На это сын михрани спокойно спросил:
– Сколько тебе лет, ясноокая?
– Двадцать три, – с вызовом ответила она.
– Мне тридцать пять, а значит, жить осталось полвека, – сказал Ачир без тени печали. – Пустыня быстро старит. Я уйду гораздо раньше тебя, а что с мечами станут делать мои наследники – им и решать.
После этого Фогарту по неизвестной причине охватило беспокойство; она достала старые записи о том, как продлевал Алаойш жизнь своей собаке, Оре, и погрузилась в размышления, как можно с человеком сделать то же самое… Некоторые киморты умудрялись сохранять своим возлюбленным жизнь по веку и даже дольше, но большинство не заводили семей с обычными людьми – или они делали это ближе к сбросу, который уравнивал их с простыми смертными.
«А я ещё слишком молода, – промелькнуло в голове. – Скольких мне предстоит потерять?»
Сэрим, заметив неладное, силком отобрал у Фог записи и сложил в сундук, ворча, что, мол, сначала надо одну работу сделать, а затем уже о другой думать. Среди прочих тетрадей он приметил дневники Миштар – и переменился в лице:
– А это у тебя откуда?
– Подарили, – смутилась она. – Я вычитала в книгах про эхо, захотела узнать побольше, и вот…
– Кто подарил, Дёран? – резко спросил Сэрим.
Фогарта опешила:
– Нет, учитель. Алаойш Та-ци, я говорила о нём…
– А, – откликнулся он коротко. Быстро пролистал дневники, так, словно умел читать на древнем наречии, а затем добавил: – Там двух последних листов не хватает.
Пояснять, что это значило, Сэрим отказался и больше о дневниках не заговаривал.
Так или иначе, но вскоре оговорённая дюжина дней подошла к концу. Мечи были готовы. Финальную плату Ачир доставил сам, вновь нарядившись собственным посланцем.
– Уезжай из Кашима нынче же ночью, – посоветовал он, вальяжно развалившись на жёстких подушках. – Моя мать что-то подозревать начала, неровен час – попытается или тебя отравить, или обвинить в чём-нибудь, а то и вовсе пожар в квартале иноземцев устроить. Я её нынче вечером займу, отплачу любезностью за любезность, как в тот раз, когда она мне с тобой не позволила встретиться и купчую на дирижабль передать… Но если слишком протянешь с отъездом, то быть беде.
– Благодарю за совет, – серьёзно ответила Фогарта, склонив голову в знак уважения. – И за помощь с поиском проданных северян тоже спасибо, – указала она на свитки, переданные вместе с платой за мечи.
– Пустое, – белозубо улыбнулся Ачир. – Где у работорговцев беда, там мне счастье. Удачи тебе, ясноокая. Друг у тебя красивый, – добавил он вдруг, искоса глянув на Сэрима.
Тот отчего-то закашлялся и поспешно уткнулся в пиалу с чаем, делая вид, что занят исключительно ею.
