Я пытаюсь не отводить от него глаз, но не могу побороть искушение бросить взгляд на его готическую шлюшку. Она такая дешевая копия Джой, только, наверное, моложе, и я уверена, что она во всем уступает моей сестре. Интересно, упоминал ли Лекс об этой девице в сообщениях или поздних ночных визитах к Джой? Мое сердце болит за Джой, потому что я знаю, что если бы она была здесь, то это ее он бы обнимал. А если нет, то она, вероятно, оттаскала бы эту суку за волосы (она бы наверняка назвала ее сукой). Но вместо этого она сейчас, наверное, глотает бензокаин и в который раз крутит по кругу «Следующее поколение» в своей комнате, украшенной рождественскими гирляндами.
Бедная моя сестра.
– Ты его знаешь? – спрашивает Майкл, когда Лекс уходит.
– Бывший моей сестры, – говорю я.
– Он играет в Electric Wheelchair.
– Ага.
– Он… что ж, ты, наверное, и без того знаешь, какой он. От низкой самооценки не страдает.
– Для меня все еще загадка, что моя сестра нашла в нем.
– Ну, он сексуальный, – говорит Майкл. – Я могу понять. Еще и харизматичный. Я бы с ним завис. Но доверил бы я ему хотя бы минуту своей жизни? Черта с два.
– Согласна на тысячу процентов.
– Вот и я о том же.
Мы с Майклом шаг за шагом продвигаемся вперед, а потом снова замираем, продолжая разговор. К тому времени, как мы добираемся до входной двери (так как боковая закрыта во время выступления групп), группа уже заканчивает выступление, и люди снова выходят. Я не могу поверить, что мы настолько увлечены разговором. И все же я ни на дюйм не продвинулась в том, ради чего пришла сюда: в каком-то понимании его брата, какой-то перспективы. Я как будто болтаю со старым другом, как когда мы говорим с Зои по телефону – когда мы так изголодались друг по другу и так много сказали, но это порождает еще больше тем для обсуждения.
Антонио выходит и бросает на меня взгляд – Взгляд с большой буквы, а его брови максимально подняты вверх. К нам присоединяются остальные члены группы Майкла и их команда, и в мгновение ока нас становится целая компания.
– Это Макс, – говорит Майкл.
Я протягиваю руку для рукопожатия, но Макс делает в мою сторону странное движение кулаком, и я говорю:
– О.
Это так неловко, что мы оба смеемся.
– И его девушка, Вера, – заканчивает Майкл, указывая на девушку с прической вамп и в кукольном платье, стоящую под руку с кудрявой блондинкой в меховом пальто и балетках.
–
– Привет, – говорит Вера, махая рукой. – Я… неважно. Человек Макса. А это моя подруга Анна.
Девушка в шубе машет рукой и отвечает хриплым голосом:
– Привет-привет! А тебя как зовут?
– Бетти. – Все смотрят на меня так, будто я должна пояснить. – Я знаю Майкла еще со стародавних времен.
– Еще со школы, – поясняет Майкл.
Я улыбаюсь Максу:
– Вы очень круто сыграли.
Все эти люди кажутся на несколько лет старше и гораздо более расслабленными, чем я. В миллионный раз за сегодня мне хочется, чтобы Джой была здесь. Она бы произвела на всех впечатление, просто будучи собой. А я могу лишь тявкать «круто», «клево», как щенок.
– Данке, – говорит Макс и без всякой причины делает лунную походку назад.
Все смеются. Антонио присоединяется к нему и спрашивает, правильно ли он все делает, а затем они проходятся вместе. На минуту меня охватывает сладостное чувство. Вот она я, смеюсь с людьми, которых до сегодняшнего вечера никогда не встречала. Мне кажется это таким незнакомым и в то же время хорошо известным, воскресающим в памяти что-то из прошлого, и тут меня осеняет: впервые после стрельбы, после того как жизнь превратилась в простое выживание, я уловила что-то большее на едва различимой дороге впереди – что-то непредсказуемое, наполненное жизнью, музыкой и вечной добротой незнакомцев, которые могут стать друзьями. Впервые после стрельбы я могу представить себе будущее Бетти Берч Лавелл. И осознание этого становится для меня ударом в самое нутро, потому что это означает, что все это время мне не хватало самой себя.
Осень всегда была моим любимым временем года. Хотя в Калифорнии, где мы живем, сезонов нет, в Беркли многие деревья желтеют, становятся оранжевыми, краснеют, коричневеют и наконец лысеют. Воздух меняется, легкая прохлада стоит по вечерам и ранним утрам. Часы идут назад и затемняют время наших перерывов. У дверей продуктовых вырастают горы тыкв, на уличных углах появляются прилавки с хэллоуинской тематикой: ухмыляющиеся скелеты и фальшивая паутина. И что самое важное, мода добавляет так много возможностей для многослойности – шарфы и перчатки без пальцев, кожаные ботфорты, чулки и пико.
