— Лекарство?! — возмутилась Гелла. — Что за вздор? Я полностью здорова!
— Прошу вас… — девушка опустилась перед Геллой на колени, протягивая ей стакан. — Если вы будете выполнять все требования, то вам не причинят вреда!
Гелла ослабла настолько, что была уже не в силах сопротивляться. Она выпила злосчастный стакан, после чего почти сразу же отключилась.
Проснулась Гелла в койке, под одеялом — как оказалось, ее раздели и уложили в постель. Она увидела перед собой лицо человека, показавшегося ей пугающе знакомым. Он был худощав, имел тонкие усики и был одет в причудливый красно-голубой сюртук.
— Кто вы? — встрепенулась Гелла. — И что вам нужно от меня?
— Мы с вами уже встречались, госпожа Брастолл, — ответил, помедлив немного, щеголь в сюртуке, загадочно улыбаясь. — Дирген. Припоминаете?
И Гелла припомнила:
— В-вы… вы были на конференции… Вы тот виккарский…
— Гарви Кадуно, если успели позабыть, — подмигнул мужчина. — Хотя не должны были бы за столь короткое время. А если напряжете память еще чуть сильнее, то вспомните, кем я рекомендовался присутствовавшим на конференции.
«Сейчас я являюсь главным шефом клиник для душевнобольных Виккара…» — всплыло у Геллы в памяти.
— А если, вспомнив это, госпожа Брастолл, вы немного включите логику, — с издевательской интонацией продолжил Кадуно, — то без труда догадаетесь, где находитесь сейчас.
— Я в сумасшедшем доме, — произнесла Гелла вслух.
— Вы в месте, где обретете свое счастье, дражайшая Гелла! — воскликнул виккарец с неподдельной искренностью, и весь словно просияв. — Мы излечим вас от дурных предрассудков вашего отечества и приобщим к вере в истинных богов. Когда вы созреете, госпожа Брастолл, мы вместе с вами посетим храм Святых Аклонтов, и вы ощутите на себе всю благость священной гапарии.
— Да вы просто больной фанатик! — проскрежетала Гелла сквозь зубы. — И я не нуждаюсь в вашем фальшивом счастье!
— Так говорят все, кто ни разу не был на гапарии, — ухмыльнулся Кадуно, направляясь к выходу.
— Послушайте! — спохватилась Гелла. — Доко… Кадуно, или как вас там! Послушайте, мой отец…
— Что ваш отец? — нахально прервал виккарец. — Осыплет меня золотом с головы до ног за ваше возвращение? Хо-хо-хо! Да будет вам известно, что я вхожу в десятку богатейших людей Виккара, и деньги меня сейчас мало интересуют. Я больше предпочитаю заботиться о душе.
Теперь Гелла не нашлась с ответом.
— Отдыхайте, госпожа Брастолл, — сказал Гарви Кадуно, удаляясь. — Я верю, что вы сможете достичь духовного прозрения в наших скорбных стенах. Когда-нибудь мы поговорим с вами на равных… Я даже прощу вам эту глупую авантюру с Геакроном.
— Постойте! — вскричала Гелла, когда Кадуно уже почти захлопнул дверь. — Последний вопрос! Кто меня предал? Вы подделали грамоту с подписями членов Совета?
— А вы видели хотя бы раз в жизни, как выглядят подписи членов Правящего Совета?
— Кто меня предал?! — завизжала Гелла в истерике. — Карл Вилдерс?! Ответьте!
Но Кадуно уже затворил тяжелую дверь. А Гелла, уже совершенно надломленная и измученная, опустилась на кушетку и зарыдала.
В тот момент ей хотелось умереть: положение казалось безутешным, и отчаяние владело Геллой всецело. Самые черные мысли наполняли ее сознание, а рыдания то и дело сотрясали ее грудь.
Когда Гелла более-менее пришла в себя, она заметила, что роскошное бардовое платье, в котором она выехала из Дакнисса, исчезло, а вместо него у кушетки лежала желтая пижама, которую, по-видимому, носили все, кто содержался в клиниках Кадуно.
Время текло теперь для Геллы унылым круговоротом. Девушка-прислужница каждодневно приходила к ней, принося еду и зеленоватую жидкость. Гелла не противилась назначенному ей карательному «лечению», потому что сон помогал ей отвлечься от бессильного гнева и самобичевания.
Больше всего Геллу злило то, что Кадуно скрывал от нее свои истинные намерения. Она была не настолько глупа, чтобы поверить, что ее похитили с одной лишь с целью обращения в аклонтизм. Ушлый виккарец наверняка собирается как-то использовать Геллу в своих нечистых играх, и при худшем стечении обстоятельств ее отец поведется на шантаж Кадуно и станет его политической марионеткой.
Каждый раз, когда белокурая девушка заходила в комнату, Гелле казалось, что та испытывает к ней сострадание: об этом говорили скорбный взгляд и грустные вздохи виккарки. А один раз перед уходом девушка вдруг обернулась и тихо, как бы в нерешительности произнесла:
— Меня зовут Криста… И я могу помочь вам. Ждите, Гелла. Я дам вам знак.
Гелла уже не знала, может ли она кому-то доверять в этом мире, но призрачная надежда все же зажглась в ее сердце.
«В конце концов, что мне терять теперь?» — с каким-то усталым безразличием подумала Гелла.
Криста же сдержала свое слово. На следующий день она явилась к Гелле с мужской одеждой в руках и велела ей переодеться.
— Ваш отец уже прислал за вами экипаж, — прошептала виккарка. — Поторопитесь!
Гелле так захотелось поверить этим словам, что ее чуть не затрясло, однако жгучий страх нового предательства все же не оставлял ее.
Но Гелла снова решила довериться.
