Тешай. Начало осени 729 года после падения Эйраконтиса
Главный бой завязался у западных ворот Тешая – впрочем, он продлился недолго. Глубокой ночью Ревнители и подконтрольные им солдаты забрались на городские стены при помощи веревок с крючьями.
Нойрос был в числе первых атакующих. Вместе с ним на стену взбирались Сфиро, Кайрен, Гапул и другие люди из отряда Алекто.
Нойрос был воодушевлен как никогда. Он понимал, что теперь перед ним два пути: прорубить своей саблей путь к славе и величию… или погибнуть.
Барбакан оборонял небольшой гарнизон мятежников. Кайрен неистово рубил врагов, Сфиро не отставал от него, другие Ревнители тоже вступили в ожесточенную схватку. На узких лестничных пролетах было темно, и больше всего Нойросу не хотелось, чтобы его зарубил человек, чьего лица он даже не увидит.
Но все произошло с точностью до наоборот. Спрыгнув в помещение, где находился механизм для поднятия ворот, Нойрос буквально наскочил впотьмах на какого-то бедолагу и пронзил его выставленной вперед саблей. Этот повстанец стал первой и единственной жертвой Нойроса в ту ночь.
Бой был уже почти окончен, а Нойрос, с натугой перебирая цепь барбакана, смог взять на себя почетную роль человека, открывшего ворота мятежного города и впустившего внутрь остальной отряд под командованием Алекто.
Дисциплина восставших оказалась крайне низка. Никто толком не успел поднять тревогу, а немногочисленные силы тешайцев были неравномерно распределены по всему городу. Некоторые были разбужены шумом и даже попытались организовать сопротивление, но в скором времени Ревнители Покоя Чаши перебили большинство из них, а остальные сдались в плен. Увы, не все из них тогда задумывались о том, какую страшную кару уготовят им жестокие слуги Йорака Бракмоса…
Когда город был полностью во власти аклонтистов, Алекто и Морас Дайял решили немедленно провести собрание среди приближенных. Местом сбора определили главную площадь Тешая – жутковатое и пустынное место.
— Город наш! — торжествующе объявила Алекто. — Мы одержали славную победу, братья! Изменников же я накажу по всем законам святой Церкви Аклонтов: треть взрослых мужчин этого города будет сварена в кипятке. Таково мое решение!
— Нет! — воскликнул вдруг Гапул, мгновенно обратив на себя взоры всех Ревнителей. — Сиппур и так на грани серьезных потрясений, а ты предлагаешь одним разом умертвить стольких наших подданных. Не делай этого, Алекто!
— Да как ты смеешь, ничтожный? — вскипел Дайял. — За такие речи тебя самого следует сварить, как индюка!
— Если ты не забыл, Гапул, — отчеканила Алекто, сверкнув своими черными глазами, — я действую от имени лорда-протектора. И если я решила покарать мятежников по всей строгости, я сделаю это – можешь не сомневаться.
— Как будет угодно вашему преподобию, — промолвил Гапул, со смирением опустив глаза.
— Нам нужен человек, который займется организацией казней, — заявила Алекто, окидывая присутствующих испытующим взглядом.
— Хе-хе, занятная работенка, — усмехнулся Кайрен.
— И кто-то должен ее выполнить, — сказал Дайял.
Все замерли, ожидая решения предводительницы. Наконец, Алекто произнесла:
— Пожалуй, этим займется… Нойрос Традонт. Да, ты отлично подходишь для этой работы, Нойрос! Возьми несколько людей себе в подчинение: они помогут тебе разыскать котлы, дрова и прочее… Отберите тех, кого нужно казнить и позаботьтесь, чтобы их как следует охраняли. А следующим утром ты будешь лично командовать экзекуцией.
«Конечно, — сокрушенно подумал Нойрос, — она распознала мою страсть — словно дикий зверь учуял кровь. И теперь будет преследовать – продолжать испытывать меня...»
— Нет, — все, что смог выдавить из себя обомлевший Нойрос. — Я не стану этого делать.
— Что? — злобно прошипела Алекто. — Ты отказываешься выполнить мой приказ?
— Можете казнить меня самого, ваше преподобие… Но сын Пфария Традонта никогда не станет палачом.
— Ишь, гордец! — фыркнул Кайрен. — Забыл, где служишь? Избавься от него, Алекто! Он малодушен и труслив.
— За неповиновение в нашем ордене следует смерть, — сосредоточенно проговорил Дайал.
Голова у Нойроса пошла кругом. Только сейчас он понял, что ослушаться приказа на войне — это не шутки.
— Д-да, прошу меня извинить… — прерывая тягостную паузу, проговорил Нойрос, словно в бреду. — Конечно, я сделаю это! Тешай станет наглядным примером того, что бывает с врагами нашей веры. Можете не сомневаться в этом!
Произнося последние слова, Нойрос как-то судорожно обвел взглядом присутствующих, будто показывая, что его решимость связана с преданностью своей вере и государству, а не с желанием выслужиться перед Алекто.
— Вот и славно, — с плохо скрываемым торжеством произнесла глава Ревнителей. — Займешься подготовкой к экзекуции на следующий день, на рассвете. А пока нам нужно до конца привести все в порядок в этом городе…
