Даже не поинтересовавшись, может ли он где-нибудь перекусить, Нойрос послушно последовал за молодым воином.
Пройдя по грязным узким улочкам бедных кварталов северной части Тешая, они вскоре оказались у огромного деревянного здания. У входа стоял Сфиро с каким-то низеньким узкоглазым корхейцем — именно их и предстояло сменить на посту.
Сфиро прошел мимо, окинув Нойроса таинственным взглядом, но не произнеся ни слова.
«Еще одно разочарование, — с грустью подумал Нойрос, глядя макхарийцу вослед. — А я-то надеялся, что обрету друга. Глупец…»
Солнце немилосердно пекло. Стоять в карауле в такую погоду было истинной пыткой.
— Хотите есть? — скромно предложил Занн, протягивая Нойросу пару полосок сушеного мяса.
Поскольку Нойрос давно не перекусывал, то не смог отказаться.
— Скажи, Занн… — обратился Нойрос к своему напарнику спустя некоторое время. — Тебе нравится все то, что здесь происходит?
— Я думаю… мое мнение здесь ничего не значит, сир, — проговорил юный солдат, потупив взгляд.
— А известно ли тебе, Занн, что будет с теми несчастными, которые заперты внутри этого амбара?
Паренек не отвечал.
— Известно ли тебе, что испытывает человек, которого заживо варят в кипящей воде? — продолжал давить Нойрос.
— Я… я не виноват… — выдавил, наконец, Занн. — Я все равно не могу ничего… Зачем вы это?
«И действительно, зачем? — мысленно спросил себя Нойрос. — Что я хочу от этого парня? Если только я не задумал… Нет, нет! Что за дурные мысли?»
Между тем за закрытой дверью амбара послышалось какое-то движение: едва слышные переговоры и стук. Когда Занн удалился по нужде, Нойрос подошел к двери и прислушался.
— Отпустите нас! — услышал он вдруг слабый голос. — Отпустите, умоляю!
Похолодев, Нойрос отошел от двери.
«Разве есть место жалости в сердце кромешника? Кромешник! О, это позорное слово…»
Нойрос вспомнил тот день, когда встретил на улицах Акфотта Декирия Ганата. Он до сих пор помнил то едкое презрение, которым одарил его придворный вельможа.
Вечерело. Еще несколько часов – и их с Занном сменят другие караульные.
Вдруг на дороге показалась фигура коренастого человека, быстрыми шагами направлявшегося к ним. Это был новоиспеченный комендант Тешая – Кайрен. Он выглядел явно чем-то обеспокоенным или даже рассерженным.
— Вы Сфиро не видели? — бросил Кайрен, нервно озираясь вокруг.
— Н-нет, господин, — ответил Занн. — В последний раз мы видели его утром — он с товарищем сдал нам пост.
— Проклятье, его нигде нет! Похоже, что чертов макхариец дезертировал!
— Н-но как же это могло произойти… — пробормотал Занн таким тоном, будто сам был виноват в исчезновении Сфиро.
— Да просто! — гаркнул Кайрен. — Взял и сбежал, как трус! Ух, попадись он мне теперь…
И тут они услышали чей-то крик неподалеку. К ним со всех ног бежал человек — им оказался Гапул. Он был запыхавшимся, растрепанным, и на нем просто не было лица.
— Дурные вести, Кайрен! — прохрипел Гапул, тяжело дыша. — Прибыл посланник из Хирсала… И… и… Мятежники взяли там верх! Город во власти врагов веры – о горе нам!
Нойрос стоял в каком-то отупении, глядя на Гапула невидящим взглядом. Голова все еще гудела со хмеля.
«Хирсал… — он не сразу вспомнил, что означает для него это слово. — Хирсал… Ах, Хирсал! Хирсал! Именно в Хирсал отправилась Десма! Это означает, что сестра теперь либо мертва, либо находится в плену у восставших…»
Когда Нойрос до конца осознал положение дел, его охватило страшное волнение — такое, которое он не испытывал раньше никогда. Безумный план созрел тогда в его голове. План, который в дальнейшем полностью изменит жизнь Нойроса Традонта.
Кайрен с Гапулом скрылись из виду, а Нойрос, переминаясь с ноги на ногу, стал кидать тревожные взгляды на амбар, который они с Занном охраняли. Где-то через полчаса тяжелейших душевных терзаний Нойрос, в конце концов, обратился к своему напарнику:
— Послушай, Занн. Я думаю, мы… мы должны освободить тех несчастных.
— Нет… не стоит… — Занн был смущен, но как будто не сильно удивился такому предложению.
— Пойми, мы должны это сделать! Смелее! Убежим вместе с ними в Хирсал – подальше от Кайрена и прочих тварей!
— Сир, это… это измена.
Нойроса охватила злость. Он понимал, что парень ни в чем не виноват и, по сути, прав. Но какие-то жалкие остатки совести все же мешали Нойросу просто молча пронзить его саблей.
— Делай, как я говорю! — вскричал он. — Я заставлю тебя!
— Простите… нет.
Нойрос понял, что еще мгновение – и парень кинется наутек. Выхватив саблю из ножен, он нанес неуверенный, слабый удар по шее Занна. Отрубить голову он не сумел, однако оставил на шее парня глубокую рану. Занн повалился на землю, тщетно пытаясь зажать рану рукой.
Но Нойрос уже не глядел в его сторону. Он бросился к амбару, где томились узники Ревнителей. Нойрос вынул тяжелый деревянный засов и распахнул массивную дверь амбара.
На свободу вышли оборванные, напуганные, уже поверившие в неизбежность мучительной смерти, тешайцы. Чего только Нойрос не увидел на их лицах: восторг, умиление, исступленную благодарность. Но некоторые выглядели угрюмыми, растерянными – они еще пока не верили в свое избавление.
