К Нойросу подошел крупный мужчина с ясными голубыми глазами, мясистым носом и короткими русыми волосами.
— Хагайло, — представился он, протягивая Нойросу свою мощную ручищу. — Я никогда не забуду, что ты сделал для моих людей…
— Нойрос. Мое имя Нойрос. Отблагодарите позже… Нам нужно выбираться из этого города. Хирсал свободен от власти Бракмоса, поэтому…
— В Тешае у нас жены и дети… — проговорил Хагайло в тяжелой задумчивости.
— Мы вернемся! — с жаром заверил Нойрос. — Вернемся и отвоюем этот город. — Сиппурийская армия сейчас далеко на севере и не сможет помешать нам.
— Хорошо! Я вижу, ты храбр и отчаян, Нойрос. Впрочем, как и все мы… Бежим! Неподалеку в городской стене есть калитка, о которой не знают Ревнители.
И Нойрос пустился в бега вместе с тешайскими бунтовщиками. Последняя нить была порвана, и теперь он в полной мере ощутил, каково быть отверженным. Быть вне закона.
Когда они добрались до калитки, о которой говорил Хагайло, беглецы начали по очереди проходить через нее, покидая пределы Тешая. Нойрос твердо решил, что пойдет последним. И когда все освобожденные им тешайцы (а их было больше полусотни) прошли через калитку, он услышал крик позади.
— Сто-о-о-ой! Сто-о-о-о-о-о-ой! Стой, говнюк! Куда-а-а?!
Кайрен несся прямо на него с саблей наголо.
«Теперь я не побегу, — твердо решил Нойрос. — Если это и есть моя расплата – да будет так».
Он вынул из ножен свое оружие и вступил в схватку с косоглазым бойцом.
Кайрен был подобен разъяренному вепрю. Оттопыренные уши и перекошенное от злобы лицо делали его облик поистине устрашающим.
— Предатель! — выкрикивал он, брызжа слюной. — Скотина! Я убью тебя медленно!
Но гнев Кайрена играл против него. Удары его были сильны, но не точны. Нойрос уворачивался и делал ответные выпады – тренировки со Сфиро не прошли зря.
Но сражаться было намного тяжелее, чем на испытании при вступлении в орден. Ярость акфоттского Ревнителя придавала ему силы.
Сопротивляться Кайрену становилось все труднее – очередной жестокий удар выбил саблю из рук дезертира, после чего Нойрос споткнулся и повалился навзничь на землю.
— Что тебе отрубить сначала? — прорычал Кайрен, направляя на поверженного противника свою саблю. — Я жду ответа!
Послышался глухой удар. Вдруг Нойрос увидел, что Ревнитель обмяк и упал без чувств на землю. Над ним возвышался Хагайло с огромной дубиной в руках.
— Спасибо! — крикнул Нойрос, все еще не веря в произошедшее.
— Я спас одну жизнь, а ты – намного больше, — улыбнулся Хагайло. — Нельзя сказать, что мы квиты.
Поднявшись на ноги, Нойрос подобрал саблю, и, молча подойдя к оглушенному Кайрену, вогнал клинок глубоко в его живот.
Свет жизни покинул косые глаза акфоттского Ревнителя. Изо рта потекло кровь.
А Нойрос с Хагайло поспешили прочь из города. Оказалось, они несколько отстали от своего «отряда», который уже успел добраться до небольшого перелеска.
— Мои люди знают, что делать, — одобрительно кивнул тешайский лидер. — Первым делом необходимо вооружиться – пусть даже дубинами.
Когда Нойрос и Хагайло находились на открытом пространстве, их внезапно настиг всадник на рыжей лошади. Это был не кто иной, как Сфиро.
Тешаец встрепенулся, однако Нойрос дал ему знак, что все в порядке.
— Похоже, ты дезертировал, друг, — усмехнулся Сфиро, гарцуя неподалеку от беглецов.
— Беру с тебя пример, — невесело отшутился Нойрос.
— А ты не думал, что я мог просто отсутствовать по какому-то делу, а теперь вернулся и сейчас покараю тебя за измену?
— Не думаю. Иначе бы ты со мной не разглагольствовал.
— Послушай, Нойрос, — начал Сфиро уже более серьезным тоном. — Этим людям ты уже не нужен. Идем за мной! Грядет война, а во время войны солдатам удачи всегда есть чем поживиться.
— Нет, друг, — покачал головой Нойрос. — Мы отправимся в Хирсал и укрепимся в этом городе, чтобы в дальнейшем оказать сопротивление лорду Бракмосу и его деспотическому режиму.
— Эх! — вздохнул макхариец. — Ты славный парень, Нойрос, и жаль, что наши пути теперь расходятся.
— Мне тоже немного жаль, — с тихой грустью произнес Нойрос.
Корхейское море. Начало осени 729 года после падения Эйраконтиса
— Все люди нуждаются в вере, — говорил Райджес Хиден. — Это величайшая потребность и величайшее проклятие человечества. Люди сами возводят себе идолов, сами поклоняются им и убивают тех, кто этих идолов отвергает. Войны за мысли, за идею! Не жизнь, не богатство и даже не честь ставится во главу угла, а ментальная составляющая – та неовеществленная субстанция, которая наполняет головы индивидов. Немыслимо! Но мы так привыкли к этому, что уже не задумываемся над пагубностью религиозной отравы. Только в Карифе и Союзе Побережья люди сохраняют остатки разума – поэтому-то я и остановился в ваших краях. Сиппур, Макхария, Аймерот – все эти страны всегда были полны безумных фанатиков, готовых проливать кровь во имя своих божков.
