У подножия холма, там, где стоял дом, бурлила жизнь: хлопали двери, Брианна развешивала белье для просушки, дети и двое мальчишек с соседней фермы, которые пришли с ночевкой к Джему, носились по огороду и вокруг надворных строений. Они играли во что-то вроде догонялок, и их пронзительные возгласы напоминали резкие крики охотящегося ястреба-рыболова. Подъехал грузовичок службы доставки. Должно быть, привезли насос для молочного сепаратора — водитель нес огромную коробку, ничего из-за нее не видя, и Брианна проводила его в амбар.
Около пяти вечера подул прохладный ветер, и туман постепенно рассеялся. Это словно послужило сигналом для Каллахана, выведя его из дремотного состояния. Он выпрямился, посмотрел на что-то, затем кивнул.
— Древнее место. — С этими словами археолог вылез из ямы и со стоном принялся наклоняться в разные стороны, растягивая мышцы спины. — Правда, здание, скорее всего, было построено пару сотен лет назад, пусть и из более древних камней. Возможно, их откуда-то принесли, но могли взять и из строения, которое стояло на этом месте раньше. — Он улыбнулся Роджеру. — Горцы бережливы: недавно в Дорнохе я видел амбар, фундамент которого состоял из камней, обработанных еще пиктами.
Каллахан, прищурившись, посмотрел на восток, на утопающий в тумане дальний берег.
— Древние люди всегда выбирали возвышенности. Не важно, что они строили: крепость или святилище, они всегда
— Древние люди? Какие древние люди? — переспросил Роджер, ощущая, как волосы на затылке встали дыбом.
Каллахан рассмеялся и покачал головой:
— Не знаю. Может, пикты; все, что нам от них осталось, — руины каменных построек. А может, те, кто жил здесь до них. Порой мы находим нечто, несомненно, созданное — или помещенное сюда — человеком, но не можем отнести это ни к одной известной нам культуре. К примеру, мегалиты — стоячие камни. Неизвестно, кто поставил их, для чего.
— Так уж и неизвестно, — пробормотал Роджер. — А ты можешь сказать, что за древняя постройка была здесь раньше? То есть какого рода — для войны или молитвы?
Каллахан покачал головой:
— По тому, что осталось на поверхности, — не скажу. Вот если раскопать фундамент… Хотя, если честно, по-моему, никто за это не возьмется. На Британских островах — и в Бретани тоже — сотни подобных мест, расположенных на возвышенностях. Большинство из них построили древние кельты или те, кто жил в железном веке, а многие места еще старше.
Он поднял отломанную голову статуи какой-то святой и почти нежно погладил ее.
— Эта леди гораздо младше — примерно тринадцатый или четырнадцатый век. Вероятно, святая покровительница семьи, передававшаяся из поколения в поколение. — Он чмокнул голову и осторожно передал ее Роджеру. — Вот еще что — сразу оговорюсь, что это не научный факт, а всего лишь мои наблюдения, я видел довольно много подобных мест, — если строение было церковью, то и древнее место под ней, скорее всего, тоже являлось святилищем. Горцы не изменяют своим привычкам. Они могут строить новый сарай каждые двести-триста лет — и, скорее всего, на месте прежнего.
Роджер рассмеялся.
— Верно подмечено. Наш амбар был построен в начале тысяча семисотого года, вместе с домом, и до сих пор не перестраивался. Но когда я копал новый сток в конюшне, то обнаружил камни более древнего строения.
— Тысяча семисотый год? Значит, новая крыша вашему амбару не понадобится еще лет сто.
Туман, как порой бывает, мистическим образом исчез; выглянуло бледное солнце. Роджер провел пальцем по высеченному на лбу статуи кресту и осторожно положил голову в нишу, предназначенную, казалось, именно для нее. Раскопки закончились, но мужчины не собирались расходиться. Им было легко в компании друг друга, возникло ощущение сопричастности магии этой возвышенности.
Во дворе дома стоял потрепанный фургон Роба Кэмерона, а сам Роб сидел на ступеньках заднего крыльца в окружении Мэнди, Джема и друзей Джема. Все вглядывались в листы, которые он держал. Что он там делает, черт побери?.. Смотревший на север Каллахан внезапно обернулся и спросил:
— Кто-то поет?
Роджер тоже услышал пение. Еле слышная, но приятная мелодия, в которой Роджер узнал мотив «Кримонд».
От ревности перехватило дыхание, горло будто схватила чья-то сильная рука.
«Люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы огненные».
Он закрыл глаза, задышал медленно и глубоко, и не без усилий вспомнил начало этой фразы: «Крепка, как смерть, любовь»[97].
Удушье отступило, и разум снова возобладал над чувствами. Разумеется, Роб Кэмерон умеет петь — ведь он же состоит в мужском хоре.
— Ты давно знаком с Робом? — спросил Роджер и обрадовался тому, что его голос звучит как обычно.
— С Робом? — Каллахан задумался. — Лет пятнадцать, наверное… Нет, вру, скорее, двадцать. Он как-то вызвался помогать мне в раскопках на Шапинсее, одном из Оркнейских островов. Ему тогда было около двадцати лет. — Каллахан остро глянул на Роджера и спросил: — А что?
Роджер пожал плечами.
