— Он работает вместе с моей женой на гидроэлектростанции. Сам я с ним не знаком. Так, видел недавно на собрании в ложе.
— А! — Каллахан глянул вниз, на дом, и сказал, не глядя на Роджера: — Он был женат на француженке. Она развелась с ним пару лет назад и увезла их сына во Францию.
Это объясняло привязанность Роба к семье его овдовевшей сестры и то, что ему нравилась компания Джема и Мэнди. Роджер вздохнул полной грудью, и огонек ревности угас.
Короткий разговор словно положил конец их работе; они забрали остатки обеда, рюкзак Каллахана и молча спустились с холма.
На столе стояли два бокала.
— Что, сегодня какой-то праздник?
— Да. Во-первых, дети уже в кроватях, — сказала Бри.
— Не может быть! — Роджеру стало совестно за то, что он провел день с Каллаханом в прохладе церковных руин, а не гонял с огорода маленьких дьяволят.
— Да, и проводят там время довольно активно. — Она с подозрением посмотрела на дверь в коридор, через которую доносился приглушенный рев телевизора, стоящего в большом зале. — Надеюсь, они вымотались и не будут всю ночь прыгать на кроватях. У них там столько пиццы, что шестеро взрослых мужчин наелись бы на неделю вперед.
Роджер засмеялся — он и сам, съев чуть ли не всю большую пепперони, впадал в сытое оцепенение.
— Что еще?
— Что еще мы празднуем? — Она бросила на него довольный взгляд кошки, съевшей сливки. — Ну, что до меня…
— Так-так? — поторопил он ее.
— Мой испытательный срок закончился. Теперь им от меня не избавиться, даже если я начну пользоваться духами. — Брианна достала из ящика конверт и положила перед Роджером. — А тебя школьный комитет официально приглашает повторить в следующем месяце твою триумфальную лекцию о гэльском языке еще в пяти школах!
Роджера затопило горячей волной радости, и он с удивлением обнаружил, что щекам стало жарко.
— Правда?
— Стала бы я так шутить? — Не дожидаясь ответа, Бри налила вино, темно-багряное и душистое. Раздался тонкий звон бокалов. — За нас.
Детей отправили наверх, в спальню, и оттуда вскоре донесся шум, но появление Роджера в образе Строгого Отца положило этому конец и пижамная вечеринка сменилась приглушенным хихиканьем.
— Они рассказывают пошлые анекдоты? — спросила Бри, когда Роджер спустился.
— Скорее всего. Может, забрать оттуда Мэнди?
Бри покачала головой.
— Она, наверное, уже спит. А если и нет, то шутки, которые травят девятилетние мальчишки, вряд ли ее испортят. Она еще слишком мала, чтобы понимать, в чем соль.
— Пожалуй. — Роджер пригубил вновь наполненный бокал, и вино мягко скользнуло по языку, оставив привкус смородины и черного чая. — Сколько лет было Джему, когда он наконец научился рассказывать шутки? Помнишь, как он пытался шутить, но не понимал, в чем смысл?
— В чем разница между… э-э… пуговицей и носком? — Бри очень похоже изобразила восторг Джема. — Это… буйвол! ХА-ХА-ХА!
Роджер рассмеялся.
— Почему ты смеешься? — требовательно спросила Бри. Она прикрыла глаза, ее губы были темными от вина.
— Ты так это сказала… — Он поднял свой бокал. — Твое здоровье.
—
Роджер наслаждался запахом вина не меньше, чем его вкусом. Казалось — приятный самообман, — что он ощущает жар тела Брианны, хотя она сидела в нескольких футах от него. Бри словно испускала медленные волны тепла.
— Как называется то, с помощью чего находят далекие звезды? — спросил он.
— Телескоп. Ты что, опьянел с половины бутылки вина?
— Да я не об этом. Есть какой-то специальный термин… Тепловая заметность?
Она прищурила один глаз, размышляя, затем пожала плечами.
— Может быть. А что?
— У тебя это есть.
Она скосила глаза вниз.
— У меня есть не только это.
Он не был пьян, она тоже, но почему бы не подурачиться?
— Тепловая заметность, — сказал Роджер и взял ее за руку.
Она была гораздо теплее его руки, и он мог бы поклясться, что ощущал, как ее пальцы пульсируют в такт биению сердца.
— Я нашел бы тебя в толпе даже с завязанными глазами, ты сияешь в темноте.
Брианна поставила бокал и опустилась на колени между его расставленных ног, не касаясь их. Она и правда сияла. Он увидел бы это даже с закрытыми глазами и сквозь ее белую футболку.
— Отличное вино. Откуда?
— Роб принес. Сказал, в качестве благодарности за то, что позволили ему переписать песни.
— Хороший человек, — великодушно признал Роджер. Сейчас он и в самом деле так думал.
Брианна вылила остатки вина из бутылки в бокал Роджера. Затем села на корточки и, прижав к груди пустую бутылку, посмотрела на мужа пьяным взглядом.
— Ты мой должник.
— До конца дней, — кивнул он.
— Нет, — вставая, заявила она, — ты сказал, что если я принесу домой свою каску, то ты расскажешь мне, что ты сделал с бутылкой шампанского. Я имею в виду те завывания.
Роджер на миг задумался: если он ей расскажет, то она может стукнуть его бутылкой. Но уговор дороже денег, а пышущая теплом обнаженная Бри в каске… да тут любой мужчина послал бы осторожность к черту!
— Я пытался сымитировать тот звук, который ты издаешь, когда мы занимаемся любовью… ну… нечто среднее между урчанием и низким стоном…
