Он подошел ближе, и сквозь вонь бизоньей шкуры я уловила его запах: сухих листьев и горького желудевого кофе, приправленных сладостью бренди, и поверх всего — насыщенный мужской запах кожи. Я закрыла глаза и с наслаждением вдохнула его.
— В темной комнате я бы узнала тебя даже из десяти мужчин.
— Еще бы — ведь я не мылся уже неделю. — Он положил руки мне на плечи; наши лбы соприкоснулись. — Хочу расшнуровать верх твоего платья, — прошептал он, — и сосать твои соски, пока ты не свернешься, словно креветочка, уткнувшись коленями мне в пах. Быстро и грубо взять тебя, а потом заснуть, уложив голову на твои обнаженные груди. Вот так вот. — Он выпрямился.
— Отличная мысль, — сказала я.
Мне нравился предложенный Джейми план, но прежде чем приступать к столь энергозатратным действиям, Джейми следовало накормить — я и на расстоянии ярда слышала, как урчал его желудок.
— Похоже, ты неслабо выложился при игре в карты, — заметила я после того, как он в шесть укусов расправился с тремя яблоками.
— Ага. Хлеб есть?
— Нет. Зато есть пиво.
И словно призванный этим словом, из темноты материализовался Йен-младший.
— Пиво? — с надеждой переспросил он.
— Хлеб? — дружно сказали Джейми и я, по-собачьи принюхиваясь к одежде Йена — от нее пахло дрожжами и свежей, поджаристой хлебной корочкой.
Йен вынул из кармана две маленькие буханки хлеба.
— Где ты их взял? — спросила я, вручая ему фляжку с пивом.
Он принялся жадно пить, затем опустил руку с фляжкой и какое-то время безучастно смотрел на меня.
— А? — рассеянно спросил он.
— Что с тобой, Йен? — Я озабоченно посмотрела на него, но он моргнул, и его лицо вновь приняло осмысленное выражение.
— Все хорошо, тетя. Я просто… ох, спасибо за пиво. — Йен вернул мне пустую фляжку, улыбнулся так, словно мы были незнакомы, и снова ушел в темноту.
— Видел? — повернулась я к Джейми, который влажным пальцем подбирал хлебные крошки с колен.
— Что видел? Вот, саксоночка, возьми. — Он отдал мне вторую булку хлеба.
— Йен вел себя как слабоумный. Возьми полбулки, тебе нужнее.
— У него текла кровь, он пошатывался? Нет? Значит, просто влюбился в какую-то девушку.
— Да? Что ж, симптомы похожи. Но… — Продлевая удовольствие, я медленно откусывала хлеб, хрустящий и свежий, только что с огня.
Я видела влюбленных парней, и поведение Йена вполне укладывалось в симптоматику. Но я не видела Йена влюбленным с тех пор, как…
— Интересно, кто она?
— Кто знает. Надеюсь лишь, что не одна из шлюх. — Джейми вздохнул и провел рукой по лицу. — Впрочем, уж лучше шлюха, чем чужая жена.
— Вряд ли бы он… — начала я и осеклась, заметив кривую ухмылку Джейми. — Ведь он не?..
— Нет. Хотя до этого недалеко, что не делает чести той леди.
— Кто она?
— Жена полковника Миллера.
— Боже мой!
Абигейл Миллер была бойкой юной блондинкой лет двадцати — и на столько же лет младше своего грузного — и скучного — мужа.
— А… насколько недалеко?
— Совсем недалеко, — мрачно сказал Джейми. — Она прижимала его к дереву и терлась о него, словно кошка в течке. Впрочем, думаю, полковник уже положил конец ее выходкам.
— Он их видел?
— Да. Мы с ним прогуливались по опушке и увидели эту парочку. Я понял, что инициатива исходила не от парня, хотя он не очень-то и сопротивлялся. Полковник Миллер на миг замер, потом ринулся к ним, попрощался со мной, схватил свою испуганную жену за руку и утащил ее в сторону лагеря.
— Боже… когда это случилось?
Джейми посмотрел на восходящую луну, подсчитывая.
— Пять или шесть часов назад.
— И Йен уже успел влюбиться в другую?
Джейми улыбнулся.
— Слышала о
Я польщенно хмыкнула.
Я не без труда втащила шкуру бизона на кипу еловых веток, служившую нам постелью. Разложила поверх шкуры два одеяла, затем свернула все это в подобие теплого, уютного конверта и залезла внутрь в платье, дрожа от холода.
Поднятый полог позволял наблюдать, как Джейми пьет кофе и беседует с двумя ополченцами.
Мои ноги согрелись чуть ли не впервые за месяц, и я тихо блаженствовала. Подобно большинству людей, вынужденных осенью жить вне дома, я привыкла надевать на себя перед сном всю имеющуюся одежду. Если не было дождя, идущие с армией женщины время от времени снимали перед сном корсеты, и те свисали с веток, подобно огромным вонючим птицам, готовым взлететь. Однако многие просто ослабляли завязки и ложились спать в корсетах. При ношении они довольно удобны, но в качестве одежды для сна оставляют желать лучшего.
Сегодня, пребывая в тепле, я сняла не только корсет — свернув, я подложила его под голову в качестве подушки, — но еще и юбку, блузку, жакет и шаль, оставшись лишь в нижней рубашке и чулках. И чувствовала я себя как никогда порочно.
Я с наслаждением потянулась, провела руками по телу и обхватила ладонями груди, вспоминая предложение Джейми.
Тепло бизоньей шкуры подействовало на меня восхитительно усыпляюще. Я решила не сопротивляться сну, а Джейми из рыцарского отношения к моему отдыху вряд ли станет меня будить.
