Накрытый тканью генеральский гроб стоял в торжественном одиночестве в луче света, падающем из окна. Блики света мерцали на лужице под гробом. Генерал разлагался.
— «И прозревал костяк сквозь кожу, — процитировала я, подвязывая под носом смоченную скипидаром тряпку. — Безгубая из-под земли его звала к себе на ложе»[119].
— Подходящий стих. Ваш? — бросив на меня косой взгляд, спросил Энди Белл.
— Нет, джентльмена по фамилии Элиот. Но, как вы верно заметили, подходящий.
Учитывая беспокойство служащих гостиницы, я решила не дожидаться Джейми или Йена и самостоятельно разобраться с этой проблемой. Подумав, я послала мальчишку-коридорного с запиской к мистеру Беллу — вдруг его что-нибудь заинтересует с медицинской точки зрения?
— Света мало, — отметил Белл, приподнимаясь на цыпочки и заглядывая в гроб.
— Скоро принесут фонари. И ведра.
— Да, ведра не помешают, — задумчиво сказал он. — Но надолго ли этого хватит? Вам ехать еще несколько дней, а то и недель, да еще в такое время года.
— Мы немного подчистим его, и, если вы знаете какого-нибудь кузнеца, он мог бы починить внутренний слой обивки. — Шов на выстилающей гроб свинцовой фольге разошелся — наверное, из-за тряски, когда гроб выносили с корабля. Но его можно было легко починить — если найдется кузнец с крепким желудком и отсутствием суеверий по поводу трупов.
Белл хмыкнул, взял бумагу для набросков и принялся что-то рисовать, невзирая на полумрак. Потом задумчиво почесал свой нос-картошку кончиком серебряного карандаша и сказал:
— Это может помочь. Но есть и другие способы.
— Ну да, можно просто обварить его до костей, — раздраженно сказала я. — Даже не берусь представить, что скажет управляющий, если я попрошу у него для этой цели котел из прачечной.
Белл засмеялся, чем испугал вошедшего слугу с фонарями.
— Не бойся, сынок, здесь только мы, вурдалаки, — сказал ему Белл, беря фонари. Слуга бросился бежать, перепрыгивая через три ступеньки, а Белл усмехнулся ему вслед и испытующе посмотрел на меня. — А ведь неплохая мысль, а? Я могу отнести тело в мой магазин. Сбудете его с рук, а в гроб что-нибудь положите для тяжести. То есть, я хочу сказать, там, куда вы его повезете, никто ведь не станет открывать гроб, чтобы посмотреть на лицо дражайшего покойника?
Я не обиделась на это предложение, но покачала головой.
— Помимо того, что меня или нас обоих могут обвинить в краже тела, бедняга еще и приходился родственником моему мужу. И вообще, он не хотел быть здесь.
— Ну, кому же хочется оказаться в гробу, а? — подмигнул мне Белл. — Но смерти все равно не избежать. «И прозревал костяк сквозь кожу», как умилительно выразился этот ваш Элиот.
— Я имела в виду Эдинбург, а не гроб, — уточнила я. К счастью, я купила большую бутыль денатурированного спирта, которую принесла вниз, завернув в позаимствованный у одной из служанок фартук. — Он хотел быть похороненным в Америке.
— Надо же, какое странное желание, — пробормотал Белл. — Ладно, у меня есть два варианта. Починить шов и налить в гроб галлон-два дешевого джина — он стоит дешевле, чем то, что у вас в бутылке, — сказал он, заметив мой взгляд. — Или… как долго вы пробудете в Эдинбурге?
— Неделю, но можем выехать и на день-другой раньше. А что? — настороженно спросила я, развязывая тюк с тряпками, которые дал мне управляющий.
Белл повел головой туда-сюда, разглядывая останки при свете фонаря. Какое подходящее слово — «останки».
— Личинки мух, — коротко сказал он. — Они тут все подчистят, но им потребуется время. Однако, если срезать часть плоти… У вас есть нож?
Я кивнула и полезла в карман. Джейми на всякий случай дал мне нож, будто знал, что он пригодится.
— А личинки у вас есть? — спросила я.
Я бросила искореженный комок свинца в блюдце. Он брякнул и, покрутившись, остановился.
— Вот что его убило, — сказала я.
Джейми перекрестился и что-то произнес на гэльском, а Йен сдержанно кивнул.
— Да покоится он с миром.
Чай был великолепен, но я выпила лишь чуть-чуть — в горле до сих пор стоял привкус гнили: не помогли ни скипидар, ни обтирание спиртом, ни умывание горячей водой с мылом.
— Итак, что там с мадам Жанной? — откашлявшись, спросила я.
Джейми отвел взгляд от пули, его лицо просветлело.
— О, чудно, — с усмешкой сказал он. — Ей было что рассказать о том, как обстоят дела во Франции. И даже кое-что о Персивале Бошане.
Я выпрямилась.
— Она знает его?
— Да. Он время от времени захаживает в ее заведение — хотя не по делу. Точнее, не по ее обычному делу, — добавил он, искоса глянув на Йена.
— Его интересует контрабанда? Или шпионаж? — спросила я.
— И то и другое. Если бы только последнее, она бы мне об этом не сказала. Он привозит немало товара из Франции. Я тут подумал, что мы с Йеном могли бы съездить во Францию, пока с генералом еще не все закончено. Сколько времени, по мнению Энди, потребуется, чтобы привести его в приличный вид?
— От трех-четырех дней до недели — в зависимости от того, насколько, м-м-м… шустрыми окажутся личинки.
Йен и Джейми невольно передернулись.
