Сосновский вспомнил, что на Новой Земле перед войной, как ему рассказывали, было двенадцать постоянных поселений и существовала даже какая-то военно-морская база, хотя существовала она больше на бумаге и серьезным военным объектом не была. А еще он слышал, что перед самой войной сюда перевели какую-то тюрьму с Соловков, чтобы она была подальше от финской границы. И где это все находится, как туда добраться, сколько нужно пройти пешком по этим скалам без еды, без тепла? Все вышеперечисленное располагается южнее от него на две или три сотни километров. Из Рогачева они на гидросамолете шли около двух часов на север. О каком путешествии в его состоянии пешком можно говорить!
Главное тепло! С этими мыслями Сосновский слез с лежанки, бросил на холодный пол одну шкуру и закутался в другую. Спички были, было немного керосина в железной банке. Небольшой металлический, до крайности ржавый ящик открылся со скрипом. В нем была мука, крупа. Немного, но для людей, попавших в беду, хоть какая-то поддержка. «Хороший обычай у охотников и рыбаков в нашей стране, – подумал Михаил. – Уходя, оставить немного еды для того, кто придет следом, кому она может понадобиться, спасти жизнь».
Борясь с дрожью в теле, Сосновский большим ржавым ножом наколол щепы для очага, сложил ее в топку, сверху положил мелких деревяшек. Огонь загорелся сразу. Сухое дерево вспыхнуло как порох. И сразу не только тело почувствовало тепло, ощущение тепла появилось и внутри. Огонь разгорался. Сосновский сидел на корточках перед топкой очага, накрывшись жесткой шкурой, и держал перед огнем руки. Никогда в жизни он не ощущал такого счастья от близости огня, как сейчас. Высушить одежду, согреть кипятка и пить горячую воду, просто горячую воду. Хотя там, в ящике, он видел чай или траву для заваривания. Не важно.
Обувь! Мысль ударила как хлыстом. Наотмашь! У меня нет обуви. Унты я утопил, а обмотав ноги тряпками, я по скалам не пройду и километра. А вот это уже беда…
Поиск прошел бы безрезультатно, если бы не Матвей. Когда Шелестов с охотниками обошел весь берег, осмотрев его и со стороны воды, и со стороны скал, и они двинулись к баркасу, рыбак остановился и, присев на корточки, стал смотреть на воду, чуть склонив голову. Как будто заглядывал куда-то. Шелестов остановился и стал ждать. Но Матвей пошел к скалам и у самой отвесной стены, уходившей в море и образовывающей естественный мол этого залива, остановился. Обернувшись к Шелестову, Матвей помахал рукой, подзывая его к себе.
– Что вы тут ищете? – спросил Максим, подойдя к рыбаку.
Тот, набрав в ладони морскую воду, стал нюхать ее.
– Понюхайте воду, – предложил Матвей.
Шелестов не стал пока задавать вопросов и, набрав в ладони воду, поднес к лицу. Ничего особенного он не ощутил, хотя вода явно имела какой-то запах. Может, пахла водорослями? Матвей опустился на корточки рядом с Шелестовым и указал рукой вправо на воду у самой скалы.
– Посмотрите туда, Максим Андреевич. Видите синеватые отблески, как будто радуга на воде. Присмотритесь. Там у скалы образовался застой воды из-за этих скал, которые выходят далеко в море. Они прикрывают эту часть залива от интенсивного перемешивания водной массы.
Шелестов не сразу понял смысл того, что говорит этот странный человек. Он удивился тому, как он говорит. Такой речи у простого рыбака не могло быть – «интенсивное перемешивание водной массы»! Но потом он посмотрел туда, куда указывал Матвей, и все понял. И присутствие еле заметного запаха у воды.
– Дизельное топливо? Соляр?
– Да, – согласился Матвей, – сюда не так давно заходило судно, которое приводится в движение дизельным двигателем.
– А вы, оказывается, еще что-то помните из прошлой жизни?
– Наверное, – равнодушно отозвался рыбак. – Но это не обязательно подводная лодка. Мог быть и рыбацкий баркас или другое судно.
Шелестов с сомнением посмотрел на Матвея. Дизельные двигатели здесь? На рыбацких судах? Дизель в холодную погоду трудно запускать. Что-то не то сказал «опытный моряк». Может, не такой уж и опытный, а может, специально брякнул глупость, чтобы меньше подозревали?
Ветер крепчал, и рыбаки поставили парус. Баркас пошел легче, то ныряя носом в воду, то взбираясь на легкую волну. Шелестов почувствовал, что его начинает укачивать, и стал смотреть на горизонт, выбрав определенную точку и не сводя с нее взгляда. Так легче было переносить качку непривычному к морю человеку. Этой точкой была скала с двойной верхушкой, похожая со стороны моря на собачью голову. Там, к ровному каменистому берегу, и должен был пристать баркас.
– Кто это там? – спросил Максим Кузьмича. – Часто тебя встречают на берегу?
– Так это не наши, – прищурившись, рыбак смотрел на берег. – Чужие какие-то. Приезжие. Может, по твою душу?
