– Разумеется, вы не знали, что это подводная лодка, – снова заговорил Шелестов. – Десяток рыбаков со «шмайсерами» высаживаются в нашем тылу. Это обычное дело, так ведь, Литвяк? И действуют очень энергично и профессионально. Я повторяю свой вопрос: где и при каких обстоятельствах вы вошли в контакт с немцами?
– На берегу, когда я ездил допрашивать наших рыбаков относительно Белецкого. У меня забарахлила машина, а тут двое. Один по-русски неплохо говорил. Сначала мне показалось, что идея хорошая. Я им показываю, где бочки, они мне помогают забрать драгоценности и увозят меня с собой и высаживают в Финляндии. Они сказали, что вас никого не будет в поселке. Про банду уголовников я не знал. Это правда.
– Рацию вы повредили?
– Я, – сознался Литвяк. – Я там какую-то деталь пассатижами выдрал и выбросил в озеро. Это еще перед отъездом на берег.
– Сопротивление он выдрал, – пояснил Белецкий. – Без него работать не будет. Связи у нас нет.
«У нас». Шелестов посмотрел на бывшего морского офицера. Вот вам и две судьбы, и два типа человека. Казалось бы, врагом должен быть тот, кто воевал за царя, за богатых, дворянин во многих поколениях, тот, кто считал себя всегда выше народа, эксплуататор. А оказалось, что врагом оказался другой, тот, кто вышел из этого самого народа, тот, чей отец воевал в гражданскую войну, тот, кому государство доверило защиту народа от врагов в строю других сотрудников НКВД. Вот, поди, угадай, чья душа окажется чище и кто больше думает о благе своего народа и о Родине.
– Нужно искать место, где причалила лодка или где она причалит в условленное время, – сказал Коган. – Передать сведения мы не можем, мы сможем только переодеться немцами и на этих машинах с бочками выйти к берегу. Ну а там действовать по обстоятельствам. Нужно лодку повредить, не дать ей возможности уйти. А уж потом думать, как подать знак нашим. Может, рыбаков на баркасе послать за помощью? Литвяк, где нам лодку искать?
– Я не знаю, – покачал головой уполномоченный. – Знал бы, сказал. У меня машина тогда сломалась в трех километрах от поселка. Не думаю, что немцы сотню верст отмахали, чтобы сюда к поселку выехать.
– Могли и отмахать из-за горючего, – возразил Игнатов. – Тут Север, тут жилье одно от другого за тысячи верст находится. Тем более такое, где соляр можно найти. Они потому к рыбацкому поселку и вышли, что там топливо могло быть, какие-то запасы. А тут вон, заметная фуражка с синим верхом.
«Машины Литвяка у нас нет. Его «эмка» сломалась и торчит где-то сейчас на берегу. Если не врет, конечно, – размышлял Шелестов, стоя у окна и задумчиво глядя на улицу, где его ребята собирали в вещмешок вещественные доказательства. Тимофеевна открыла капот своей машины и что-то там регулировала. – Ладно, есть две полуторки, которые немцы нагрузили бочками, есть Тимофеевна. Можно отправиться в райцентр и доложить о ситуации, и пусть там принимают меры. Все равно надо отправлять в райцентр раненых. Можно. Замечательное решение. Куча вещдоков, а подводной лодки так и нет. Боюсь, что капитан примет разумное решение уйти от берегов, решив, что его люди погибли. Скорее всего, такой план и такая договоренность у них и была».
– Послушайте, Максим Андреевич, – окликнул Шелестова Белецкий, возившийся на столе с рацией. – Сопротивление!
– Ну? – Максим обернулся и хмуро поглядел на Белецкого. – Ну, сопротивление, которого у нас нет.
– Графит, смотрите! – Белецкий взял небольшой прямоугольный листок бумаги размером со спичечный коробок и стал его закрашивать простым карандашом. Свернув его в трубочку, он с торжествующим видом поднял его перед собой. – Вот вам и сопротивление!
– Что, так просто? – опешил Шелестов.
– Нет, конечно, нужны определенные параметры, чтобы рация работала в нужном режиме, чтобы на сто процентов выдавала все то, что обязана при штатной комплектации. Нужно еще придумать, как зафиксировать, как получить контакт в цепи. Но это уже частности. Вы не могли бы спросить у вашей дамы-шофера, может, у нее в хозяйстве найдется кусок тонкого многожильного медного провода от автомобильной проводки.
В воздухе раздался рев авиационного мотора, и над крышами поселка пролетел самолет. Шелестов тут же выбежал на улицу. Невдалеке над озером разворачивался небольшой гидросамолет с яркими красными звездами на крыльях и на фюзеляже. Он снова прошел над поселком. Возле машины махали руками старики и женщины, прыгали и кричали от восторга дети. Видимо, ситуация удовлетворила пилота, и он пошел на посадку.
Риск потерпеть аварию был, но как потом выяснилось, у летчика Петра Бубнова, задорного светловолосого парня, был вполне конкретный приказ. Найти группу Шелестова и передать командиру сведения. И, разумеется, передать руководству сообщение от самого Шелестова. На связь группа не выходила уже несколько дней.
