– Ты прав, дружище, – вздохнул Шелестов. Он положил пальцы на лицо Яшкина и закрыл ему глаза. – Только что нам с этой правдой делать? Знать бы еще, сколько их, тогда можно было радоваться, что ты еще одного убил.
Магазин «ППШ» был пустой. Егор перед смертью той последней очередью опустошил его до конца. Положив голову парня на землю, Шелестов поднялся и пошел дальше. Туда, где слышны были звуки автомобильного мотора.
А Коган сразу, как только они с Шелестовым вошли в поселок и разделились, кинулся к дому участкового. Что бы там ни думал и ни говорил Максим Андреевич, как бы он по своему усмотрению не доверял Белецкому, тот сейчас мог оказаться бесценным союзником маленького отряда. Коган не собирался с кем бы то ни было советоваться. Он хотел просто освободить бывшего морского офицера, дать ему оружие и привлечь для борьбы с немецкой группой. По звуку выстрелов «шмайсеров» он сразу понял, кто орудует в поселке и кто подставил им с Шелестовым банду уголовников, решивших захватить машину инкассаторов. Пока мы там разбирались друг с другом, они решили обтяпать какие-то свои дела в поселке. Вопрос: какие?
Когда Борис бежал по переулку, несколько пуль пронеслись низко над его головой. Выстрелы звучали то с одной стороны, то с другой. Приятно было слышать звуки очередей из «ППС» и «ППШ», значит, ребята живы, воюют. Не слышно только «дегтяря», но с ним тут не развернешься. Добежав до следующего переулка, Коган опустился на одно колено и осторожно высунулся из-за забора – в конце переулка, озираясь, уходили двое со «шмайсерами» в руках. Коган поднял автомат и дал им вслед короткую очередь. Один немец упал. Второй обернулся и, не глядя, дал длинную очередь по переулку, и Коган сразу скрылся за забором. Когда он снова высунул голову, то увидел, как один из немцев тащит на себе раненого товарища.
Догонять их Борис не стал, он спешил поскорее добраться до дома участкового. Оставалось всего каких-то сто метров. Но это были самые опасные метры. Здесь с врагом можно было неожиданно столкнуться на каждом углу. Никто же не знал их целей, зачем их занесло сюда. Вот и знакомая крыша, крытая железом и окрашенная красным суриком. Коган заметил, что окно в доме разбито. Точнее, выбито напрочь вместе с рамой. Это насторожило. Неужели с Белецким случилась беда? А зачем он немцам или уголовникам, кто бы они ни были? Шлепнут человека за решеткой, чтобы тот не оказался свидетелем, и вся недолга. Жаль, если так. Белецкий был Когану чем-то симпатичен.
Шума не было, стрельбы тоже, и Коган, держа наготове автомат, вышел из-за забора и пошел к двери дома. Теперь он хорошо видел, что под окном валяется на земле разломанная оконная рама и битое стекло. Это сразу навело на мысль, что окно выбито изнутри. Значит, кто-то из него прыгал. Коган вышел из укрытия и двинулся к двери, когда та распахнулась от резкого толчка, и на пороге показался какой-то человек со «шмайсером» на ремне. Он поддерживал под спину раненого окровавленного человека. Борис сразу узнал капитана Литвяка. Вытаращив глаза, Коган попытался понять, пленный ли уполномоченный или он по своей воле следует с немцем.
И тут Литвяк закричал, тыкая пальцем в Когана. Немец ту же выпустил раненого и схватился за автомат. Они были очень близко друг от друга – Литвяк и этот немец. А Когану очень хотелось поговорить с живым уполномоченным НКВД о его роли во всех этих событиях. Он не стал стрелять, отпрыгнул в сторону, перекатился через плечо и укрылся за сараем. Автоматная очередь, пущенная ему вслед, разбила в щепки какую-то доску на стене, и Коган посчитал хорошей идеей вскрикнуть и застонать, как будто он смертельно ранен. Расчет был на то, что немец пойдет проверять за угол, убил ли он русского. Коган досчитал до пяти, а потом резким движением сделал широкий шаг и на полкорпуса выдвинулся из-за своего укрытия. Он сразу был готов стрелять в отличие от настороженного немца. И его палец нажал на спусковой крючок в тот момент, как только его нога коснулась земли. Немец, получивший автоматную очередь в грудь, повалился на землю, как мешок с картошкой, а Борис бросился вперед.
Литвяк слабыми пальцами пытался вытащить из кобуры пистолет, но Коган с наслаждением пнул его по кисти руки. Уполномоченный вскрикнул от боли, и его оружие отлетело далеко в сторону. Коган наклонился и схватил Литвяка за окровавленный воротник его шинели.
– Где Белецкий?
Литвяк только стонал и кашлял, харкая кровью. Коган отпустил его и замахнулся автоматом.
– Прибил бы тебя своими руками, да ты живой еще нужен, сволочь!
