– Почему вы не верите, что увидите свою семью? – Мэрит смотрела на Белецкого широко раскрытыми глазами. – Я тоже не верила, пока не случилось чудо – я снова встретила своего любимого, который считал, что я умерла. Верьте, и чудо произойдет! Надо пройти через все, даже через смерть, и только тогда будет чудо, будет жизнь и счастье.
– Да-да, я знаю это, – улыбнулся Белецкий наивности этой девочки и не зная, через что она в самом деле прошла. – Я хотел вас попросить о другом. Когда вы вернетесь, найдите мою семью. Я очень вас прошу пообещать мне это!
– Обещаю, – очень серьезно ответила девушка. – Если я буду жива, то обязательно после войны найду вашу семью.
– Скажите моей жене, что я не мог поступить иначе. Я обещал ей вернуться, но я не смог, потому что я должен был сражаться за многих ради нее одной. Скажите ей, что я сражался за всех женщин своей Родины, за всех матерей и дочерей. Ведь кто-то должен за них сражаться! Для этого в каждой семье рождаются мужчины. И если надо, то они умирают, но живут другие люди, живет их Родина. Так было всегда и так есть. И хочется, чтобы так было и дальше, но чтобы никто не умирал, чтобы не было больше войн!
– Она поймет вас, – кивнула Мэрит. – Я знаю. У такого человека, как вы, должна быть очень мудрая жена. Она поймет и не осудит вас за то, что вы не бросили свою страну и остались сражаться.
– Спасибо вам, – улыбнулся Белецкий. – Я сейчас напишу адрес.
Коган видел, как Белецкий вошел в дом, где лежала раненая норвежская девушка, как выходил оттуда. Он проводил его взглядом, а потом спросил Шелестова:
– Ты веришь Белецкому?
– Верю, а почему ты спросил?
– Просто ты раньше ему, как я понял, не доверял, а теперь веришь на сто процентов. Перед боем хотелось бы узнать, что на тебя так повлияло. Ведь и мне, и Виктору придется тоже ему доверять, как и тебе, как и друг другу. От этого доверия порой в бою зависит жизнь. Вот я и спросил.
– Борис, ты знаешь меня уже давно, – подумав, ответил Максим. – Ты знаешь, что я не человек эмоций, что я прагматик по натуре, да еще с замашками педанта. Но часто нашей команде приходится разгадывать загадки человеческой души. И тогда в Норвегии, когда мы искали доктора Клауса Венге, и тогда, когда искали Карла Майснера на оккупированной территории под Брянском. Чтобы понять поступки человека и предугадать его дальнейшее поведение, нужно заглянуть ему в душу. Врать умеют многие, врать словами, действиями. Но вот врать глазами умеют немногие. Я видел его глаза там, на берегу, когда мы еще толком не были знакомы. Мертвые глаза, бездушные и равнодушные. Мы ходили с рыбаками на баркасе на остров. Он разговаривал со мной, участвовал в поисках, но делал все это как машина. Трактор идет по полю, и ему все равно, как глубоко он пашет. Тракторист делает все что надо, а трактору все безразлично. Он будет ехать, даже если не опущен плуг, если тракторист этого не сделает. Так и Белецкий. Ему тогда было все равно, «опущен плуг» или нет. Сейчас он стал другим. Боюсь, что он смерти ищет. Ищет от стыда, чтобы от самого себя спрятаться. Ему стыдно за годы, проведенные в этом равнодушном состоянии. Но его понять можно – с ним так жестоко обошлась судьба. Или он с ней.
– Ты знаешь, зачем Белецкий ходил к Мэрит?
– Знаю, Боря! – невесело рассмеялся Шелестов. – Тут и гадать нечего. Он просил ее найти его семью, когда она вернется домой. И передать жене и дочери свое последнее «прости». Вот ты упомянул, что Белецкий заходил к Мэрит, и я окончательно ему поверил. Теперь я знаю, что он с нами до конца. До самой своей смерти пойдет.
Похлопав Когана по плечу, Шелестов пошел в дом участкового. Там он протянул летчику пакет. Присев рядом на лавку, он пояснил:
– Здесь, Петя, документ, который ты нам привез, и мой отчет для начальства. А еще здесь план наших действий. От тебя зависит, как пройдет наша операция. Довезешь пакет вовремя, и нам помогут. Случится что-то непредвиденное, и мы можем не справиться. Мало нас, чкаловец, вот в чем беда. А сделать надо многое.
– И не сомневайтесь, Максим Андреевич, – уверенно сказал Бубнов. – Все будет доставлено вовремя и точно адресату.
– Не сомневаюсь, – засмеялся Шелестов. – Чтобы такой рисковый малый, да подвел! Ты вот что, посматривай там. У тебя на борту будет раненый инкассатор, а при нем ценный груз. Очень ценный. Если случится что-то непредвиденное во время полета, груз не должен попасть в чужие руки. Еще у тебя на борту будет раненый предатель. Мы его, конечно, свяжем, но ты посматривай. Конвоировать его будет девушка, норвежка. О ней я в рапорте написал, ее знает мое начальство, правда, заочно. Она ранена, но держать врага под прицелом сможет. Инкассатор отвечает за свой груз, девушка за арестованного, ну а ты, чкаловец, за всех вместе!
Игнатов раскладывал в пустом сарае одежду. Здесь недавно стояли бочки с соляром, ржавели какие-то трубы, старый мотор от машины, дизельная электростанция, которую не запускали уже много лет, потому что нет в поселке человека, который мог ее починить. Да и нужных запчастей сейчас не найти даже в райцентре.
