– Все верно, она была француженкой. И при этом еврейкой. Ее девичья фамилия Тревес. Ее отец, Жюльен, был старшим сыном богатого виноторговца из Бержерака, а мать, Симона, – дочерью раввина. Была еще сестра Агнес, на три года моложе Элен. Твоя мать никогда не рассказывала о своей семье?
Ты словно окаменела и даже не моргаешь.
– Белль?
– Да, – ошеломленно произносишь ты. – Я помню снимки. Мама хранила альбом, полный фотографий. Но она никогда ничего такого не говорила. Никто не знал.
– Кроме твоего отца.
Внезапно ты смотришь на меня острым взглядом.
– И давно тебе известно?
– Расследование велось… в течение некоторого времени.
– До или после нашей встречи?
Я уже вижу, куда ты клонишь, но не могу врать.
– До. По крайней мере, часть информации.
– Понятно.
– Нет, ты не понимаешь. Все не так, как ты думаешь. Уверяю тебя, я понятия не имел, к чему это приведет, когда ввязался в эту историю.
– И как же ты… ввязался?
– Все началось со звонка от подруги твоей матери.
– Как ее зовут?
– Не могу тебе сказать.
– Не можешь или не хочешь?
– И то и другое.
– Я просто должна поверить тебе на слово?
– Существуют правила о неразглашении источников. Но могу поручиться, что сведения, которые она нам передала, исходили из уст твоей матери. О том, как твой отец заставил ее оборвать связи с семьей, как ей запретили произносить хоть слово на иврите и даже на французском и как твой отец ей угрожал, если она когда-нибудь скажет хоть слово о своем происхождении тебе или твоей сестре. Но она все равно нашла способ тебе рассказать. Помнишь, ты говорила о ее историях и выдуманных словах? О ее песнях и молитвах? То был иврит, Белль. Молитвы на иврите. Так она решила поделиться с тобой своей верой и своим наследием без ведома отца.
По твоим щекам стекают слезинки. Ты закрываешь глаза, впитывая эту боль. Пытаюсь сказать хоть что-нибудь в качестве утешения или оправдания, но ничего не приходит на ум.
– Мне очень жаль, Белль.
Тебя не интересует мое сочувствие. Лицо становится жестким и пустым.
– Еще в статье написано о дне смерти моей матери и о том, как она умерла… ее подруга не могла этого знать.
