– Он не может ничего подтвердить. Он мертв. Его уволили через неделю после смерти твоей матери, но перед уходом он немного похвастался. Двое из тогдашних сотрудников – санитар и другой уборщик – слышали, как он говорил, что нажился на одной француженке.
Ты смотришь на меня одновременно в ужасе и изумлении.
– То есть ты писал статью, обвиняющую моего отца в… даже не знаю, как это назвать… основываясь на том, что якобы говорил давно умерший человек? И ты все это узнал потому, что какая-то женщина, назвавшаяся подругой моей матери, решила взять трубку и почему-то позвонить тебе, а не в полицию?
– Она не просто назвалась, а на самом деле была подругой твоей матери. Я проверил. И звонила она не мне, а Голди. Женщина боялась, что после стольких лет полиция не отнесется к ее словам серьезно. Поэтому обратилась в редакцию «Ревью», надеясь, что мы хотя бы копнем поглубже.
– Или вы с Голди просто все это придумали, чтобы повысить продажи газеты.
В боксе это называют непредвиденным ударом. Твой нанесен так резко и безжалостно, что чуть не вышибает воздух из моих легких.
– Вот как ты думаешь обо мне? Что я какой-то лживый писака из таблоидов?
– Сегодня не подходящий день для вопроса, что я о тебе думаю.
– Белль… прошу…
– Не надо.
– Я проделал всю необходимую работу по проверке фактов. Изучил каждую деталь. Даже мне поначалу история казалась слишком невероятной. Но все правда, Белль. Я в этом не сомневаюсь.
– Так вот с чего все началось в тот первый вечер в отеле «Сент-Реджис»… Речь шла об этом деле.
– Отчасти да, – тихо говорю я. – В то время у меня еще не было всех сведений. Только потом Голди позвонила подруга твоей матери и подсказала нам, где искать. Я понятия не имел, что наткнусь на такое, а потом, когда это произошло…
– Ты продолжил разнюхивать.
– Я считал, что это важно. Но теперь… Я только что был у Голди. Отказался писать статью и соврал, что выбросил черновики в мусор.
Твой взгляд скользит по страницам на ковре.
– Очередная ложь. Я нашла их на столе, рядом с твоей пишущей машинкой.
– Я собирался порвать черновики, едва вернусь домой. А потом все тебе рассказать. Все, что знаю. Не ожидал застать тебя здесь.
– Ты до сих пор не понял. Мы говорим не о том, чтобы ты не публиковал статью. Важно то, что ты готов был использовать болезнь моей матери для своей карьеры, хотя знал, как тяжело мне было ее потерять. Ты говорил, что любишь меня, но предавал мое доверие ради газетных тиражей!
– Ты же знала, что я работаю над статьей о твоем отце…
– О его деловых отношениях! Не о моей матери!
