– Я не мог не расследовать эту историю, Белль. Когда речь идет о таком могущественном человеке, как твой отец, общественность имеет право знать…
– А на меня наплевать, да?
– Я не это имел в виду…
Внезапно ты вскакиваешь, сжимая кулаки.
– Если так беспокоишься об общественности, почему не передал записи в полицию? Я скажу, почему. Потому что это не позволит продать столько газет, сколько эта… мерзкая история. Ведь так работает английская пресса? Вы печатаете все, что хотите, даже если не можете это доказать, а потом сидите и смотрите, как ваши читатели рвут жертву в клочья?
При взгляде на тебя внутри все переворачивается. За все время моих мучительных раздумий о том, как начать этот разговор, мне ни разу не приходило в голову, что ты можешь встать на его сторону, что увидишь в нем жертву.
– Понимаю, как ты злишься, – говорю я. – И понимаю, почему. Но не могу понять, как после всего, что я тебе рассказал, ты можешь по-прежнему его защищать.
– Дело не в отце. Дело в нас. В том, что я не могу тебе доверять и теперь сомневаюсь во всем, что ты когда-либо говорил. Ты утверждаешь, что собирался мне рассказать. Когда? После того как я сбегу из отцовского дома и сяду с тобой в поезд до Чикаго? Знаешь, как это выглядело бы? Как будто я была твоей соучастницей! Как будто по доброй воле передала тебе всю информацию, чтобы уничтожить собственного отца!
– Так вот что тебя беспокоит? Что подумают люди? Я только что отказался от статьи, над которой работал несколько месяцев. Ради тебя. Нарушил свое журналистское слово, сжег все надежды когда-либо получить работу в газетном бизнесе. Ради тебя. Неужели все это не имеет значения?
Ты смотришь на меня пустыми глазами.
– Что ты хочешь услышать? Что меня не волнует то, как ты использовал мою мать в качестве материала для одной из своих историй? Или не волнует то, как ты обвел меня вокруг пальца? Я должна притвориться, будто ты не испортил все в погоне за своей журналистской славой? Извини. Такого не будет. Потому что ты все-таки испортил.
– Не говори так, Белль. Меньше чем через сутки этот город и все, что с ним связано, станут для нас воспоминанием. Все, о чем мы мечтали, жизнь, которую мы планировали, начнется в ту минуту, когда мы сядем в этот поезд. Остальное не важно.
Ты смотришь на меня так, словно я произнес фразы на непонятном тебе языке.
