– Это было в тот вечер, когда погиб Дэниел, – наконец ответила она, с неловкостью осознавая, что Итан до сих пор держит ее руку в своей. – Его сбил фургон, перевозивший огромные листы стекла. Когда водитель резко затормозил, стекло разбилось, и осколки разлетелись во все стороны. Я порезалась и даже не заметила, пока кто-то из врачей «Скорой помощи» не заметил, что с ладони у меня капает кровь.
– Какой ужас.
– Что ж, давайте приступим к еде. – Она убрала руку, пряча ладонь. – Вы расскажете мне, далеко ли продвинулись с книгой Белль, а я познакомлю вас с историей Хеми. С момента нашего последнего разговора произошли некоторые довольно важные события. Кроме того, появилась информация о вашей семье, особенно насчет Мартина, о которой мне следует вас предупредить до того, как вы начнете читать. Там… много неприятных моментов.
Итан мрачно кивнул.
– Честно говоря, узнать о Мартине что-нибудь хорошее было бы куда более удивительно, но, думаю, я предпочел бы прочитать это сам. Едва ли меня ждет эмоциональное потрясение, ведь я не был особенно привязан к кому-то из них. По сути, они чужие.
Эшлин усомнилась: одно дело – понимать, что твой прадедушка был тираном, другое – узнать, что он, вероятно, был замешан в убийстве своей жены.
– Уверены? Речь идет о довольно тревожных вещах.
– Да, уверен. Давайте есть. А потом я вам кое-что покажу.
Эшлин последовала за Итаном наверх, в кабинет, охваченная чувством предвкушения, как ребенок в рождественское утро. За едой она изо всех сил старалась не приставать к нему с вопросами о том, что он обнаружил, хотя сдержаться было нелегко. Они обсудили все тонкости переплетного дела и учебную программу, разработанную Итаном для курса, который он надеялся вести в следующем году. Теперь наконец ее терпение будет вознаграждено.
Когда они вошли, Итан включил свет.
– Извините за беспорядок. Думал, что управлюсь за пару часов, но меня кое-что отвлекло.
Эшлин стояла в центре комнаты, оглядывая хаос. Восемь коробок с разноцветными папками и офисными принадлежностями стояли полукругом, а рядом – несколько полупустых мешков для мусора.
– Вы не шутили, назвав своего отца барахольщиком.
Итан наклонился и подобрал что-то с ковра. Это было пресс-папье, прозрачный стеклянный шар с большой темно-синей каплей в центре. Он покатал шар на ладони.
– Отец придумывал самые разные оправдания, чтобы хранить ту или иную вещь. Неважно, что за вещь, причину он найдет. Маму это сводило с ума, но нам с вами это только на руку.
Он жестом подозвал ее к столу. Старая пишущая машинка все еще стояла на краю, на каретке лежал тот же чистый линованный лист, но смятые черновики исчезли. Обогнув стол, Итан открыл средний ящик и достал небольшую пачку бумаг.
– Нашел это в одной из коробок. В последней, как назло. Были перевязаны ленточкой.
– Что это?
– Письма, открытки, фотографии. От Мэриан моему отцу.
Он выдвинул для нее кресло. Эшлин села и с волнением приняла из его рук стопку корреспонденции. Конвертов, к сожалению, не было, а это означало отсутствие обратных адресов. Первой она взяла поздравительную открытку с набором клюшек для гольфа на лицевой стороне. «С днем рождения, племянник!», дата – 1956 год и короткая подпись: Мэриан. На обратной стороне была пара строк, написанных от руки. «Часто вспоминаю о тебе и Кэтрин. Дети здоровы. Передают вам привет».
Еще несколько открыток, в основном на день рождения, но одна, сине-серебряная, – на Хануку, с менорой на лицевой стороне. «Желаю Вам Мира и Света». На каждой имелась небольшая записка с сообщениями о благополучии детей, но ни в одной из них не было ничего примечательного.
Затем несколько писем с обычными новостями. О погоде, о недавних поездках Мэриан, о том, как она продолжала помогать осиротевшим в войну детям. Из одного сложенного вчетверо листка выпала пара фотографий. Эшлин проверила надпись на обороте: «Илезе, 11 лет, Закари, 13 лет».
И снова Илезе выглядела задумчивой и серьезной, а Закари нахально ухмылялся в объектив. Красивый мальчик в темном костюме и галстуке сжимал в кулаке грифель скрипки вместе со смычком, будто дохлую кошку – за хвост и немного в стороне от себя.
Эшлин сунула фотографии обратно в сложенный листок и посмотрела на Итана.
– Остальные такие же? Просто новости и школьные фото? Я надеялась на что-нибудь немного более… полезное.
– Продолжайте. Вы почти у цели.
Следующим оказалось письмо, датированное 1967 годом.
