Она взяла свое пиво и сделала большой глоток. Раскрыть ему тайну? С Дэниелом Эшлин никогда не чувствовала себя готовой поделиться этим секретом. Не отпугнет ли она Итана, если поведает о своем необычном даре?
– Могу я тебе кое-что рассказать? – тихо спросила она. – Возможно, это прозвучит немножко странно. Или даже очень странно.
Итан выпрямился, почувствовав, что беседа сворачивает в новое русло.
– Конечно.
– У меня есть одна особенность… Один дар. Он называется психометрия. Многие считают его выдумкой, но это правда. По крайней мере, для меня. – Прежде чем продолжить, она сделала паузу и отпила еще глоток пива. – Я могу… чувствовать отголоски книг. Эхо, вот как я их называю.
Итан нахмурился, явно озадаченный.
– Эхо?
– Когда мы к чему-то прикасаемся, остаются следы. Ты, я, мы все оставляем отголоски. Чем сильнее наши чувства, когда мы берем в руки некий предмет, тем сильнее эхо. Его можно почувствовать на разных вещах. И я умею считывать эхо руками или, скорее, всем телом. Как-то так это ощущается.
Эшлин замолчала, пытаясь уловить его реакцию. Итан обдумывал ее слова, сопоставляя только что услышанное с научной стороной своей натуры.
Между его бровями появилась складка.
– Ты говоришь, что улавливаешь… эхо от всего, к чему прикасаешься?
Эшлин облегченно перевела дыхание. Вопрос был хороший.
– Не от всего. В моем случае это только книги.
– Книги.
– Да.
Он смотрел на Эшлин с ничего не выражающим лицом, пытаясь переварить то, что она ему рассказала.
– И просто так случилось, что у тебя книжный магазин.
– Бывают же совпадения, да?
– А как… когда… – Он покачал головой. – Я даже не знаю, что спросить. На что это похоже? Каждый день ты окружена книгами, которые с тобой разговаривают. Ты вообще слышишь собственные мысли?
Эшлин не смогла сдержать улыбку.
– Все не так. Я слышу не слова, а эмоции, чувства, которые проявляют себя как едва уловимые вибрации. И происходит это, только если я прикасаюсь к книге. Я могу узнать то, что чувствовал владелец, когда ее читал… или, в данном случае, авторы, когда их писали. Вот почему я уверена, что с Хеми и Белль произошло что-то еще. Потому что я это чувствую, когда прикасаюсь к их книгам. Одно и то же ощущение предательства и потери у обеих сторон. Одинаковая уверенность, что предал именно другой.
Итан помотал головой, явно пытаясь все это усвоить.
– Извини. Я все еще пытаюсь разобраться. Ты говоришь, что можешь ощущать эмоции Белль и Хеми… пальцами. Спустя столько лет. Как такое вообще возможно?
Эшлин пожала плечами:
– Не знаю. Просто так оно работает. Но с такими книгами я никогда прежде не сталкивалась. Чувства обеих сторон настолько сильны… и очень похожи! Они как зеркальные отображения друг друга. Понимаю, звучит безумно, и, может быть, я чересчур зациклена, но это не какая-то моя романтическая фантазия. Я это по-настоящему чувствую. У каждого из них была причина считать, что их предал другой. Я ощутила это, когда впервые прикоснулась к книгам, и чувствую до сих пор.
К ее облегчению, Итан явно не счел все сказанное неправдоподобным, хотя ему и потребовалось время, чтобы эта информация уложилась в голове.
– И давно у тебя этот дар? – спросил он наконец.
– Все началось, когда мне было двенадцать. Сначала я думала, что так может делать каждый. Потом я кое-что об этом прочитала. – Она посмотрела на бутылку пива в своей руке, поскребла ногтем большого пальца влажную этикетку. – Оказалось, я немного чудик.
– Или, может быть, у тебя интуиция развита сильнее, чем у большинства людей.
Она взглянула на него искоса.
– Ты не считаешь меня странной?
– О, ты очень даже странная. Но в то же время потрясающая.
Глаза Эшлин защипало от слез.
– Спасибо.
– За то, что назвал тебя странной?
– За то, что ты отнесся к моим словам серьезно. – Она быстро поморгала и отвела взгляд. – Я мало кому об этом говорю. Точнее, вообще никому. Когда рассказала об этом маме, она заставила меня поклясться, что я буду держать язык за зубами, иначе отец сочтет это проделками дьявола. Единственным, с кем я впоследствии поделилась, был Фрэнк Этуотер, бывший владелец моего магазина… И вот теперь ты.
Итан подошел ближе, и какое-то время они стояли рядом, наблюдая, как пара чаек скользит над серебристой поверхностью гавани. Прилив пошел на убыль. Еще через несколько часов вода полностью отступит, обнажив полосу тусклой серой грязи, которая станет настоящим буфетом для голодных чаек и моевок.
– Дэниел был не в курсе? – спросил наконец Итан.
– Ни за что бы ему такое не доверила. Все равно что дать в руки оружие, которое он мог бы использовать против меня.
Мгновение Итан задумчиво изучал ее лицо.
– А мне, значит, доверяешь?
– Да.
– Не пойми меня неправильно, я очень даже рад. Но почему именно мне?
Эшлин опустила голову, внезапно смутившись.
– В тот первый вечер ты сказал, что тебя не интересует история твоей семьи. И все же позволил мне доставать тебя вопросами. Ты был так терпелив. Наверное, я хотела, чтобы ты понял, почему я так близко к сердцу приняла эти книги.
Итан молча смотрел на свои руки, лежащие на перилах. Ветер трепал его волосы.
