Эшлин энергично закивала. Придется закрыть магазин, но такую возможность она не упустит.
– После обеда, – прошептала она.
– Да, – сказал Итан. – Получится. После обеда.
– Приезжайте в три и не забудьте письма. Адрес: Хэтэуэй-роуд, 11. Это в самой глуши, так что запаситесь хорошей картой и временем.
Раздался щелчок, за которым последовала тишина. Итан положил трубку, и какое-то время они молча смотрели друг на друга.
– Черт возьми, – сказал он наконец. – Она действительно позвонила. После слов Закари я уже и не надеялся.
– Она кажется… недовольной.
Итан кивнул с серьезным видом.
– В самом деле. Но можно ли ее винить? Вряд ли она предполагала вновь услышать об этом от посторонних людей через сорок лет.
– Конечно. Я заметила, привезти книги она не попросила. Сказала захватить письма, но при этом не упомянула о книгах.
– Может быть, спустя столько лет она и не хочет их видеть. Я бы на ее месте, наверное, тоже не захотел.
– Но мы их все равно привезем, – сказала Эшлин. – Они принадлежат ей.
Итан кивнул и пошел к холодильнику, чтобы взять еще пива.
– Ты правда сможешь поехать в субботу? А как же магазин?
– Закроюсь в час и повешу табличку на дверь. Думаю, полдня клиенты смогут без меня обойтись.
– Тогда ладно. Послезавтра едем. Ты понимаешь, что это значит, верно?
– Что тебе понадобится хорошая карта?
– Да, это тоже. Но вообще-то я имел в виду книги. Если в субботу мы их вернем, то нужно прочитать последние страницы истории Белль – другого шанса уже не представится. Что скажешь? Почитаем вместе после ужина?
<p>Навсегда и другая ложь</p><p>(стр. 84–85)</p>19 декабря 1941 г. Нью-Йорк
Я определилась со своими планами. О них пока никто не знает, хотя в любом случае вряд ли стали бы отговаривать. В семье я теперь изгой, виновница всех бед, живой пример того, что происходит, когда женщина следует своим страстям, а не правилам.
Мой выбор в итоге пал на Калифорнию, а именно на крошечный портовый городок у северного побережья под названием Халф-Мун-Бей. Мало кто слышал об этом местечке, однако во времена сухого закона его скалистый, затянутый туманом берег сделал его излюбленным портом канадских бутлегеров. Должна признать, мне нравится, что в этом есть некоторая ирония. Халф-Мун-Бей – самая удаленная точка от дома отца, дальше не найдешь, и лучшее место, чтобы переждать войну. Уезжаю послезавтра. Никто не будет по мне скучать. И я тоже ни по кому – кроме тебя. Но ведь ты всегда был лишь плодом моего воображения.
И все же кое в чем я тебе признательна. Если бы не ты и не твоя драгоценная Голди, я никогда не узнала бы о наследии моей матери и о моих корнях. За это – и только за это – я тебе благодарна.
Я съездила в Бикон, чтобы увидеть лечебницу «Крейг-Хаус», где она умерла. Войти не решилась. Хотела, но не смогла. Только прогулялась по территории, стараясь почувствовать ее там. Выглядело все точно так же, как на снимке в «Ревью» – мрачное место, несмотря на все свое старинное величие. Однако я не стану запоминать маму такой, какой она была там, а сохраню в памяти драгоценные моменты, проведенные в ее комнате, когда мы вместе пели и рассказывали друг другу истории.
Мне хотелось бы забрать с собой старый мамин фотоальбом, но Сиси утверждает, что выбросила его. Может быть, уезжать налегке даже к лучшему. Мало что из этой части жизни я хочу помнить.
