Эхо старых книг полностью

Отставляю бокал и недоуменно смотрю на Хеми. То ли я потеряла нить разговора, то ли он.

– О каких словах идет речь? Мы много всего написали.

– Я говорю о письме, которое Дикки доставил в мою квартиру.

Письмо. Так вот что его волнует! Меня охватывает облегчение. К Закари все это не имеет отношения. Однако все сказанное не имеет смысла.

– Я ни разу не упомянула Тедди в том письме.

Бармен ставит перед ним еще один джин-тоник и забирает пустой стакан. Хеми кивает в знак благодарности и поворачивается ко мне.

– Ты не упомянула его имени, но суть я уловил.

– Какую суть? О чем ты?

Какое-то время он пристально смотрит на меня, и от пронзительного взгляда его голубых глаз становится не по себе.

– К чему эти увертки? Ведь мы оба знаем, что было в письме. Да и какое это имеет значение сейчас?

– Какие увертки? – бросаю я, раздраженная тем, что он играет в какую-то игру. Бармен косится в нашу сторону. Отвечаю ему неловкой улыбкой и понижаю голос. – Я же знаю, что написала.

Хеми лезет в карман куртки. Предполагаю, что он тянется за бумажником, чтобы заплатить и уйти. Однако он достает квадратик голубой бумаги, осторожно разворачивает его и кладет передо мной на стойку.

– Возможно, это освежит твою память.

Смотрю на лист, истертый на складках, как будто его много раз то раскрывали, то складывали. Когда-то он был сильно помят, но морщины со временем разгладились, и я понимаю, что письмо хранилось очень бережно. Чернила выцвели, но слова мои.

Как написать такое письмо, зная, какую боль оно причинит? Покончить с этим так резко, после такого тщательного планирования, кажется немыслимым даже мне. Ты сочтешь меня жестокой и эгоистичной. Возможно, так оно и есть. Да, я в этом уверена. Однако мы с тобой никогда не были бы счастливы. Ты небезразличен мне, и я всегда буду хорошо к тебе относиться, но наш брак невозможен.

Мы не подходим друг другу в том, что по-настоящему важно, поэтому сейчас я должна завершить то, чему не стоило и начинаться. Если ты последуешь моему примеру и хорошенько все обдумаешь, то поймешь, что наше расставание – к лучшему. Однажды ты наверняка порадуешься, что я вовремя образумилась. Я виновата, конечно, в том, что позволила этому продолжаться так долго, – в том, что вообще такое допустила. И вряд ли несколько слов, нацарапанных на клочке бумаги, – смелый способ положить всему конец. Но когда твоя гордость оправится от обиды, ты поймешь, что я пощадила нас обоих. Правда в том, что я дала обещание другому и, несмотря на некоторые сомнения, не нахожу в себе сил нарушить это обещание. Я уезжаю, меня уже здесь не будет, когда ты это прочитаешь, я слишком труслива, чтобы столкнуться с тем хаосом, который сама создала. Пожалуйста, не пытайся связаться со мной. Я приняла решение. И прошу тебя простить мое эгоистичное и непостоянное сердце.

Мэриан.

Смотрю на письмо, озадаченная. Хеми ждет ответа и выглядит довольным собой, как будто поймал меня на какой-то лжи. Однако в письме все не так. Да, это мои слова, но… Как оно могло…

– Хеми, почему оно у тебя?

Уголки его рта дрогнули в невеселой улыбке.

– Что сказать? Я сентиментален. Только не говори, что собираешься притворяться, как будто ты этого не писала.

– Я его написала – только для Тедди. Как оно у тебя оказалось?

Улыбка исчезает, и на мгновение его лицо становится пустым.

– Это ведь ты мне его прислала. Через Дикки.

Оторопело гляжу на голубой листок, не в силах уразуметь, как такое могло произойти.

– Это письмо, которое Дикки принес тебе в тот вечер?

– Ты и сама отлично знаешь, что да.