От этого зрелища меня затошнило. Ужасно было видеть ее такой разбитой, а его – таким холодным. Я тогда многого не понимала. Но сестра поняла – по крайней мере, так ей казалось. Помню, она вышла в коридор, когда ссора затихла, и слушала приглушенные всхлипы матери со странным выражением на лице, не то чтобы с улыбкой, но почти. Затем снизу, из столовой, раздался голос отца, самым серьезным тоном объяснявшего гостям, что его жена переживает тяжелые времена после смерти их сына.
– Понимаете, она винит себя. Сколько бы мы ни говорили, что это был несчастный случай, Элен отказывается себя прощать. Мы надеялись, что со временем ситуация наладится, но, боюсь, произошло обратное. А с появлением младшей дочери все пошло под откос.
С моим появлением. Отец перекладывал вину на меня.
И это было не ново. Однажды я услышала, как в разговоре с Сиси он назвал меня ошибкой. Однако еще хуже, когда он говорил такое незнакомцам. По его словам, это я была виновата в болезни матери.
В ответ на речь отца раздались сочувствующие возгласы, в основном женские, от супруг инвесторов, хотя слов я разобрать не могла.
– Да, – продолжал отец. – Это был тяжелый удар. Но сейчас меня больше волнуют девочки. Врач опасается, что поведение матери может оказать на них плохое влияние. Он предложил отправить ее немного отдохнуть, и, хотя до сих пор я этому противился, теперь думаю, что он, возможно, прав.
И снова на губах Сиси заиграла легкая улыбка, как у кошки, которая только что слизала остатки сливок.
– Вот теперь посмотрим, – прошептала она скорее себе, чем мне. – Посмотрим.
«На что посмотрим?» – хотела спросить я, но промолчала, потому что все еще плакала, а сестра повернулась и ушла. Доктор появился через несколько часов после ухода гостей. На следующее утро приехала карета «Скорой помощи» и забрала ее в больницу под названием «Крейг-Хаус» в Биконе. «Ей нужно отдохнуть», – сказал отец и погладил меня по голове, когда маму провезли мимо меня, привязанную к каталке, немигающую и бледную.
В тот день я так сильно рыдала, что мне стало плохо. Ее комната – где мы провели столько чудесных дней – была заперта, а ключ спрятан, как будто отец боялся, что болезнь Элен может быть заразной.
